Еще у него была небольшая надувная подушка, предмет зависти Ромыча. Это только кажется, что улегся на пенку, укрылся одеялом (или завернулся в спальный мешок) и дрыхни себе на здоровье. Не все так просто. Организм человека привык спать на подушке! Ему комфортно, когда голова лежит на чем-то мягком и возвышенном. И никуда от этого не деться. Свою сумку Ромыч утрамбовал в плотный валик и улегся на него. И с завистью смотрел на удобное и комфортное изделие под головой Ильи.

— Дождь, зараза, все льет и льет… — сказал Ромыч.

— Ага.

— Покурим?

— В палатке курить? Попутал? Наружу иди! — возмутился Илья.

— Дождь там…

— Тогда не кури. Я не хочу в палатке табачным дымом дышать.

— Я вход открою, весь дым наружу уходить будет.

— А половина здесь останется. Нет Ромыч. Накинь на голову свою сумку и пробегись до беседки.

— Это не сумка, это моя подушка. На мокром лежать я не хочу.

— Тогда голым беги до беседки.

— Илья, не вредничай. Лучше, наколдуй чистое и ясное небо!

Илья перевернулся на другой бок. Внезапное осознание собственных возможностей заставляло его довольно улыбаться и строить в голове планы, один грандиозней другого. Делать это в палатке под дождем было очень приятно.

— Ромыч, не нужно перегибать палку. Когда закончится дождь, тогда и закончится. Кстати, не распространяйся об этом, лишняя слава мне не к чему.

— То есть, ты не станешь надевать на себя колпак волшебника и даже не создашь магический орден?

— С ума сошел?

— А что здесь такого?

— Да ничего. Ты еще посоветуй мне к журналистам обратиться с предложением репортажа о самом настоящем волшебнике.

— Илюха, неужели ты на самом деле рассчитываешь держать это в секрете? Я тебя знаю не первый год и поверь мне на слово — это у тебя не получится.

— Не понял?

— Чего тут непонятного? Ты не сможешь сдерживать себя долго. ОНО обязательно выйдет наружу — так, как ты меньше всего будешь ожидать.

— Тогда я отправлюсь на необитаемый остров и буду на нем выращивать страусов. От греха подальше.

— Сексом ты тоже со страусами заниматься будешь?

— Не со страусами, а со страусихами!

— Долбанный извращенец!

— Хватит ржать. Проблемы мне не нужны. Буду по-тихому магичить, — мечтательно сказал Илья.

— Ну-ну…

Ромыч был прав. Илье не терпелось еще раз испытать уже почти забытое, и теперь снова обретенное ощущения «изменения». Этого хотелось настолько сильно, что начинало ломить виски, и по телу распространялась непонятная дрожь. Лишь полностью расслабившись, Илья уводил свои мысли в другом направлении и состояние «ломки» отступало.

Большинство людей не оказывают серьезного воздействия на реальность, потому что не верят в это. Не верят в то, что это вообще возможно. Даже когда возникает такое намерение, человек начинает думать: «это глупо, я не могу это делать». В итоге, он на самом деле не может ничего сделать.

Когда мы думаем о чем-то, мы закрепляем реальность. Мы застреваем в однообразности бытия. В нашем обычном мышлении мы не можем ничего изменить, потому что реальность уже существует помимо нас — как нам кажется. С точки зрения квантовой физики только Я, лично, выбираю один или другой опыт из всех миллиардов имеющихся возможностей. Поэтому Я творю свою собственную реальность.

Из двух своих рабочих кабинетов Михаилу Афанасьевичу больше нравился тот, который находился у него дома. Вне всяких сомнений.

Больше всего Михаилу Афанасьевичу нравился в нем контраст: вот он добропорядочный гражданин, глава семейства, уважаемый и вполне благополучный член общества — ровно до тех пор, пока он находится вне заветного кабинета на втором этаже своего дома. Но стоит ему пересечь незримую черту, как Михаил Афанасьевич превращался в того, кого знали и боялись сотни людей. Те, которые не знали, давали волю своему больному воображению и боялись его еще сильнее.

Хлоп. Добрый папа превращается в красную тряпку для правозащитников всех возрастов и рангов. Хлоп. Нехороший человек становится любящим отцом и любимым мужем.

Хлоп. Убийца! Подлец! Кровопийца!

Хлоп. Не забыть купить дочурке диск с новыми сериями любимого мультика.

Ради этого ощущения нереальности, иррациональности происходящего Михаил Афанасьевич любил задерживаться здесь, лишь изредка приглашая к себе самых доверенных своих людей.

Например, сейчас. Леонид Петрович все-таки нащупал рациональное зерно во всей той небывальщине, и отчитывался перед своим непосредственным руководителем.