Она резко повернула голову, и серебристые глаза Локри потемнели; при своей почти сверхъестественной чувствительности он понял свою ошибку в тот самый момент, как Вийя ощутила овладевшую Марим безобразную, злобную ревность.

— На Аресе было по-другому. Все, кроме меня, знали про этот план. И был такой день, когда все тут перетрахались — опять же кроме меня. — Она швырнула на стол карты и встала, вызывающе глядя на всех. — Делайте что хотите. Я ухожу в рекреацию и буду развлекаться на свой лад.

И она вышла, ни разу не оглянувшись.

Эмоции Тат были налицо. Картинка, переданная эйя, содержала мимолетный, но яркий образ Хрима Беспощадного: Тат полагала, что Марим отправилась к нему. Значит, бори знают об отношениях между этими двумя. А это, в свою очередь, доказывает причастность Барродаха. Вийю охватил гнев.

Локри прижал ладони к глазам.

— Вийя, это моя ошибка. Извини.

Она заставила себя ответить спокойно, без эмоций:

— Все к лучшему. Если она так колеблется, на ее силу полагаться не приходится. Не корите ее. Это всё Барродах. Он пытается пробить брешь между мной и вами. — Все закивали, соглашаясь, и Вийя сказала Тат: — Если мы сумеем послать сигнал, чистюли придут сюда, и мы сделаем все, чтобы включить станцию и передать им контроль над ней.

— Несмотря на Эсабиана с его ограми? — стиснула руки Тат.

— И с Анарисом в качестве восьмого члена Единства? — скорчил гримасу Локри.

— Анарис, — повторила Тат, и Вийя снова ощутила ее страх, как физический толчок.

Сколько еще мне терпеть это? Сколько нужно, сердито сказала она себе и прогнала мысль о том, что Брендон близко.

Вопрос об Анарисе занимал ее со времени последнего эксперимента. Что ему можно сказать? Насколько ему можно довериться? Вдруг он сумеет расколоть Единство, когда они будут работать вместе, и узнает то, что она хотела бы скрыть?

Но Тат незачем обременять всем этим.

— У него есть психический дар, который может нам помочь, но об этом никто не знает, — сказала Вийя.

Тат, проглотив слюну, судорожно кивнула.

— Если ты правда способна читать мысли, когда занимаешься этой своей работой в Тронном Зале, не может ли и он прочитать твои?

— Мы, люди, не можем читать мысли друг друга без помощи эйя. А они не настолько знают Анариса, чтобы разобраться в его мыслях — или дать ему доступ к нашим. Сосредоточившись на конкретной задаче, мы сумеем убедить его, что делаем все возможное.

При ее последних словах внимательные голубые глаза Иварда сверкнули.

Тат получше разглядела Жаима — у него с лица еще не сошли синяки, и он придерживал рукой перебинтованные ребра.

— Его тоже поймали? — поморщилась она и, не дождавшись ответа, сказала: — Что ж, хоть это теперь позади по крайней мере.

— Да, — сказала Вийя.

— Я хотел бы еще раз посмотреть, как вы подготовились к обороне шлюза. — Моррийон обращался к Чар-Мелликату, командиру тарканцев на Пожирателе Солнц.

Тарканец повернулся к стенному экрану.

— Я разместил орудийные расчеты здесь, здесь и здесь. — Там, где его палец прикасался к экрану, вспыхивали искры света. — Их поддерживают вспомогательные силы вот на этих позициях. Кроме того...

Анарис развалился на своем стуле, следя за диалогом сурового должарского офицера и Моррийона. Чар-Мелликат, как обязывал его этикет в присутствии лица, лишь на одну ступень отстоящего от абсолютной власти, не смотрел на Анариса, но тот чувствовал в поведении тарканца нечто такое, чего не было в их предыдущие встречи. Тарканец не мог обратиться к нему первым, поэтому Анарис спросил:

— Какое влияние могут оказать помехи (этим словом у должарианцев обозначался беспокоящий, но не стоящий особого внимания враг) на принятые вами меры? — Он подразумевал Норио, но слово «хораин», разумеется, употреблять не стал.

Чар-Мелликат перевел взгляд на Анариса.

— Самое минимальное, мой господин. Мы контролируем стазисные заслонки и не позволим ему прорваться, если оно попытается.

Направление косого взгляда Моррийона не поддавалось оценке, но Анарис чувствовал его напряженное внимание. Интересно, бори тоже заметил слегка возросшее напряжение Чар-Мелликата?

Наследник кивнул и снова предоставил Моррийону вести разговор. Он предпочел бы провести его сам, но такое отступление от общепринятых правил умалило бы его в глазах Чар-Мелликата. В прошлом Анарис смотрел на тарканцев свысока. Их отбирали не за интеллект и не за развитое воображение, а после муштрой вколачивали в них беспрекословное послушание.

Теперь он оцепил мудрость своих предков, обеспечивших себе возможность спать спокойно. Должарская история, сколь бы кровава и малопоучительна она ни была, умалчивала о каких-либо мятежах, поднятых тарканцами, — во всяком случае, об успешных.