Он привлек Дебру к себе, их губы слились в долгом поцелуе, наконец она счастливо вздохнула и снова положила голову ему на плечо. Некоторое время они молчали, потом Дебра снова заговорила:

– Эти дикие животные столько для тебя значат...

– Да, – подбодрил он ее.

– Я начинаю понимать. Я их никогда не видела, но и для меня они становятся важны.

– Я рад.

– Дэвид, это наше место, оно такое мирное, такое совершенное. Маленький рай до грехопадения.

– Мы превратим его в рай, – пообещал он...

Ночью его разбудили выстрелы. Он живо поднялся, оставив Дебру спокойно спать в теплой постели, и вышел на веранду.

Звуки возобновились, едва слышные в тишине ночи; расстояние превратило их в легкие хлопки. Он почувствовал, что в нем пробуждается гнев, представил себе, как длинный белый луч прожектора рыщет по лесу, пока не выхватит из мрака ошарашенное животное; оно ошеломленно застывает, глаза сверкают, как драгоценности, – отличная мишень для телескопического прицела.

Затем вдруг выстрел нарушает тишину, длинное пламя вырывается из ствола. Прекрасная голова под ударом пули откидывается назад, тело с глухим стуком падает на жесткую землю, последние судорожные движения, и все снова затихает.

Он понимал, что сейчас преследование бесполезно, браконьер следит за окружающими холмами – едва осветятся окна в доме или заработает мотор машины, там вспыхнут сигнальные огни. Прожектор мгновенно потушат, и браконьер ускользнет. Дэвид тщетно будет обыскивать ночные джунгли Джабулани. Его противник хитер, он опытный убийца, и взять его можно только еще большей хитростью.

Дэвид не мог уснуть. Он без сна лежал рядом с Деброй и прислушивался к ее негромкому дыханию и – с перерывами – к далеким выстрелам. Дичь была непуганая, к ней было легко подойти, в парке она привыкла к безопасности. После каждого выстрела животные убегали, но недалеко, а потом останавливались, не понимая, что это за загадочный ослепительный свет приближается к ним из темноты.

Всю ночь гнев не давал Дэвиду спать, а наутро отовсюду начали слетаться стервятники. На фоне розового рассветного неба появились черные точки, все больше и больше; они высоко плыли на широких крыльях, описывая круги, перед тем как устремиться к земле.

Дэвид позвонил Конраду Бергу в лагерь Скукуза, потом, тепло одевшись – утро выдалось холодное, – они с Деброй и Зулусом забрались в "лендровер". И поехали туда, куда слетались птицы, где браконьер встретился со стадом буйволов.

Когда они приблизились к первой туше, пожиратели падали разбежались: горбатые гиены, отвратительные и трусливые, бросились в заросли, оглядываясь и виновато улыбаясь; маленькие красные шакалы с серебристыми спинами и настороженными ушами отошли на почтительное расстояние, потом остановились и беспокойно обернулись.

Птицы-стревятники оказались не столь робкими; они облепили тушу, точно толстые коричневые личинки, дрались, спорили, все марали своим вонючим пометом и усеивали перьями и покинули мертвое животное, только когда "лендровер" подъехал совсем близко; тогда они тяжело взлетели на деревья и сидели там, выставив нелепые лысые головы.

Вдоль тропы, по которой бежало стадо, лежало шестнадцать туш. У каждой был вспорот живот и искусно вырезана филейная часть.

– Он убил их ради нескольких фунтов мяса? – недоверчиво спросила Дебра.

– Да, – мрачно подтвердил Дэвид. – И это еще не самое плохое. Иногда буйвола убивают, чтобы сделать метелочку из его хвоста, а жирафа – ради его костного мозга.

– Не понимаю. – В голосе Дебры звучало отчаяние. – Что заставляет человека так поступать? Неужели ему так отчаянно нужно это мясо?

– Нет, – ответил Дэвид. – Дело серьезнее. Он убивает, потому что ему нравится убивать, он хочет увидеть, как падает животное, услышать его предсмертный крик, ощутить запах его крови... – Дэвид задохнулся... – Скажи спасибо, что ты этого не видишь, – негромко закончил он.

Конрад Берг отыскал их возле туш и тут же велел егерям заняться разделкой.

– Незачем терять столько мяса. Оно прокормит множество людей.

Потом пустил Сэма по следу. В отряде браконьеров было четыре человека, один в обуви с рубчатой подошвой остальные босые.

– Один белый, рослый, длинные шаги. Трое черных они несли мясо, кровь накапала.

Они медленно двигались за Сэмом по лесу. Он раздвигал траву длинной палкой, направляясь к дороге.

– Тут они шли задом наперед, – заметил Сэм, и Конрад мрачно объяснил: