Говоря о первом распоряжении нового ректора, Винслоу саркастически улыбался; сейчас он выглядел удрученным и растерянным.

– Да только я-то тут ни при чем, – сказал он.

– Но, может быть, вы все-таки передумаете? – вскричал Джего.

Винслоу отрицательно покачал головой.

Вскоре собрание закончилось, и мы с Роем решили прогуляться по парку. Подступал вечер, сгущался холодный туман; черные стволы деревьев прорисовывались в сумерках, как на японском гравюре. Мы заговорили о сегодняшнем собрании. Затаенная неприязнь Роя к некоторым из наших коллег переродилась сейчас в холодное торжество: он попытался изобразить, какие у них были физиономии, когда они услышали, что шестая часть-дара предназначается персонально ему.

– Сэр Тимберлейк, оказывается, – шутник, – сказал Рой. И добавил: – А мне, значит, придется стать теперь респектабельным и самодовольным. Так или иначе, а они меня доконали.

Мы углубились в «дикий» парк, и я заговорил о Винслоу. Рой нахмурился. Нам обоим было грустно: мы в общем-то симпатизировали казначею, а поэтому нас огорчило его падение и восхитила безоглядная выходка Джего. Восхитила, но и встревожила. Он вел себя последнее время крайне безрассудно, и ему следовало поостеречься.

– Вечно он перегибает палку, – с раздражением заметил Рой. – У него нет чувства меры. Взять хотя бы его сегодняшние вопли насчет замечательных казначейских достижений Винслоу. Ну что за чепуха! Винслоу был даже не посредственным, а просто дрянным казначеем. Кристл справился бы с этими обязанностями в десять раз лучше. Да что там Кристл – я и то был бы прекрасным казначеем. Впрочем, меня-то они на эту должность ни за что не назначат. Я для них ненадежный.

Все это звучало несколько странно, но было правдой.

И тут вдруг из тумана бесшумно вынырнул сам Винслоу – сырая нескошенная трава глушила его тяжелые шаги.

– Это вы, Винслоу? – окликнул его Рой. – А мы именно о вас и говорим.

– Ну, что обо мне можно сказать!

– О вас-то как раз многое можно сказать, – заметил Рой.

– Чем вы собираетесь заняться на покое? – спросил я.

– Ничем. Мне уже поздно начинать что-нибудь новое.

– У вас будет много свободного времени, – сказал я.

– Да у меня как-то всегда было много свободного времени. Только вот не шло мне это впрок. Я ведь никогда не считал себя дураком. Больше того, глядя на своих коллег, я частенько поражался собственной мудрости. Но мне так и не удалось сделать ничего стоящего.

Мы с Роем посмотрели друг на друга и поняли, что нам лучше промолчать. Никакие слова утешить его сейчас не могли. Ему было полезно заглянуть правде в глаза.

Мы брели втроем по парку в туманной тишине декабрьских сумерек. Деревья и кусты, словно живые, выступали из туманной тьмы; дойдя до каменной ограды, мы повернули обратно. Когда мы второй раз пересекли парк, Рой спросил Винслоу о Дике.

– Он только что обручился, – ответил казначей. – Мы едва знакомы с его невестой. Нам остается только надеяться, что все у них будет хорошо.

Винслоу говорил спокойно, нежно и открыто. Он очень тяжело переживал неудачи сына, но по-прежнему любил его. Я видел, что он думает о приближающейся женитьбе с радостью и надеждой.

После прогулки Рой предложил Винслоу посмотреть какой-нибудь фильм. Тот удивленно пробурчал, что не был в кино уже много лет, но его определенно обрадовало предложение Роя, и через несколько минут они распрощались со мной, а я отправился к Брауну.

Я считал, что смогу переубедить Гея, и хотел поговорить об этом с Брауном наедине. Но у него сидел Кристл – далеко не такой оживленный, как утром или на собрании. Он мрачно попыхивал трубкой и, когда Браун открыл бутылку мадеры, объявив, что «за здоровье сэра Хораса надо выпить по-настоящему хорошего вина», улыбнулся словно бы через силу. Ему казалось, что его победу недооценили – это очень часто случается с победителями.

Он равнодушно выпил вино, глубоко затянулся и, на полуслове прервав нашу беседу, спросил у Брауна:

– Так что вы думаете о собрании?

Кристл нуждался в поддержке, и Браун сразу же это почувствовал.

– По-моему, на собрании наши коллеги единодушно отметили, что вы оказали колледжу неоценимую услугу.

– А по-моему, они единодушно решили, что ничего замечательного не произошло.

– Вы ошибаетесь, уверяю вас, – сказал Браун.

– Мало этого – они считают, что мы недостойно обошлись с Винслоу, – проговорил Кристл. И оскорбление добавил: – А Джего меня просто поражает.