– Он хотел смягчить удар, ничего больше, – сказал Браун.

– А заодно решил произвести на избирателей благоприятное впечатление, – предположил я. – Решил сделать благородный жест. Ему надо завоевывать популярность: выборы-то на носу.

– Правильно, – энергично поддержал меня Браун, прекрасно понимая, что я говорю чепуху: нам надо было утихомирить Кристла. – И я очень рад, что он начал серьезно готовиться к выборам.

– Не верю я в это, – буркнул Кристл.

– У него ведь очень нелегкий характер, – сказал я.

– Ну, с этим-то я, положим, согласен, – проговорил Кристл. – Вполне согласен. – Он внимательно посмотрел на нас и, помолчав, медленно сказал: – Временами я, знаете ли, очень понимаю наших противников. Он донельзя переменчив. Иногда он ведет себя превосходно, я но спорю. А иногда становится совершенно невыносимым. Между нами говоря, временами я думаю, что мы сделали неправильный выбор. А вы? – Он поглядел сначала на Брауна, потом на меня.

– Я – нет, – решительно и твердо ответил Браун.

– В ваших рассуждениях есть логика, – сказал я. – Но я все это обдумал заранее, когда решал, кого поддерживать. И меня его недостатки не отпугнули. Я уверен, что сделал правильный выбор.

– Так же уверены, как и раньше?

– Даже тверже.

– Надеюсь, вы правы, – пробормотал Кристл.

И нарочито небрежно добавил:

– Только вряд ли нам удастся провести его в ректоры.

– Не понимаю вас, – остро глянув на Кристла, но совершенно спокойно проговорил Браун.

– А вы получили телеграмму от Пилброу?

– Пока нет.

– Ну вот. Я поверю, что он тут, только когда увижу его. А это может случиться очень не скоро.

– Что-то раньше я не замечал у вас склонности к поспешным выводам, – хмуро сказал Браун.

– А я вот считаю, что, узнав о болезни Ройса, мы сделали слишком поспешный выбор, – проговорил Кристл. – Люди до сих пор еще не осознали, какого замечательного руководителя потерял наш колледж.

– Но это вовсе не значит, что сейчас мы должны делать поспешные и опрометчивые выводы, – заметил Браун.

Кристл сказал:

– Вы ведь и сами не отрицаете очевидных фактов. Да их и невозможно отрицать.

– Что вы имеете в виду?

– Неужели вам непонятно? Пилброу молчит – это очевидный и прискорбнейший факт. Мы опять в тупике: шесть голосов за Кроуфорда и шесть за Джего.

– Ну, тут мы решительно ничего не можем сделать.

– Решительно ничего, – поддержал я Брауна.

– Так уж и ничего? – Кристл заговорил дружелюбно, спокойно и рассудительно. – Давайте-ка я изложу вам свою точку зрения, а вы попытайтесь ее опровергнуть. Мы пригрозили этим двум принцам, что, если они будут упрямиться, мы возведем на престол не одного из них, а третьего. Наши противники охотно поддержали нас. Люди, вроде старика Деспарда и Гетлифа, сразу поняли, что мы предлагаем им выход из того прискорбного тупика, в который мы все попали. Да и Кроуфорд, по-моему, понял. Им не откажешь в благоразумии. А вы заметили, что сегодня они вели себя гораздо решительное, чем мы? По крайней мере гораздо решительней, чем некоторые из нас. Хотелось бы мне знать, что у них сейчас на уме. На что они надеются? Им ведь известно, что мы опять зашли в тупик: шесть – шесть. Как вы считаете – не могли они связаться с Пилброу?

– Едва ли.

– Тогда, может быть, они опять подумывают о третьей кандидатуре?

Браун не на шутку встревожился.

– Может быть, и подумывают, – сказал он, – но это не слишком разумная мысль. И ничего у них не получится, если только мы не пойдем им навстречу – а это было бы очень глупо.

– По-моему, вы неправы.

– Мне очень жаль, что вам так кажется.

– Мы, конечно, должны искать свою собственную дорогу. Нам не следует им уступать. Но мне хотелось бы испробовать и эту схему.

– Наши противники уже заговаривали о ней? – спросил я.

– Со мной – нет, – ответил Кристл.

– А вы собираетесь завести этот разговор?

Кристл казался непреклонным.

– Если у нас не будет другого – выхода, то да, – проговорил он.

– Я очень надеюсь, что вы этого не сделаете, – сурово и веско сказал Браун.

– Если и сделаю, то лишь в крайнем случае. Когда мы окончательно убедимся, что не сможем провести нашего кандидата в ректоры. – Кристл старался успокоить Брауна, старался внушить ему, что все идет хорошо – чтобы рассеять его хмурую и тревожную мрачность. – Вы вот противились «заявлению шестерых», – сказал он со скрытым озорством, – а оно очень упрочило положение Джего.

– Мы не заслужили этой удачи.

– Но нам очень нужна удача, согласитесь.

– И все же я уверен, что мы не должны затевать новых переговоров с противниками, – сказал Браун. – Эта попытка откроет им наши карты. Они поймут, что мы потеряли веру в своего кандидата.

Браун молча посмотрел на Кристла.

– Я ведь знаю, вы с самого начала не очень-то верили в нашу победу, – снова заговорил он, – но именно поэтому нам сейчас и нельзя вступать в переговоры с противниками. Надо вести себя так, чтобы они не догадались о ваших опасениях. Пусть думают, что у вас их просто нет.