После этого они и познакомились. Ему вдруг захотелось позвать своего друга на свадьбу, и он сказал об этом родне. Родня с пониманием закивала головой, и он поднялся на второй этаж. Безрезультатно прозвонив пять минут, он вернулся в квартиру, но дверь была закрыта изнутри. Вскоре ему открыли. Мать продолжала «стыдиться» за грязный потолок. Вовчик выносил из темной комнаты-кладовки дворнический инвентарь и ведра.

– Начнем от туда – улыбнулся он чем-то знакомой Егору улыбкой.

Все снова сели за стол и начали пить. Тихо без тостов как на поминках. Через некоторое время Татьяна Гипократовна схватила Вовчика за руку с наполненным стаканом водки, который он намеревался опрокинуть.

– Хватит, скоро ремонтом заниматься, или забыл? – зашипела гюрзой женщина.

– Да ты что теща, в натуре, нарисуем за несколько часов, то есть дней, – поправился он, взглянув на Егора, а затем махнул на него рукой.

Медбрат откупорил последнюю бутылку водки, и налил пустую рюмку егоровой матери.

– Давайте старушке дадим пять капель, праздник все же – вопросительно посмотрел он на жениха.

Егор посмотрел на мать, и прочитал в ее широко открытых глазах согласие. Мелкими порциями водка перетекла в рот больной.

– Горько! – закричала мать Егора.

Егор, потупясь, подошел к Светлане. Девушка с удивлением подняла глаза на стоящего над ней в ожидании не понятно чего новобрачного.

– Ты чего стоишь?

– Так ведь горько? – удивился Егор тем, что ни кто кроме его не слышал его матери.

– Какого хрена! – завозмущался Вовчик, но получил от Татьяны Гипократовны удар локтем в живот.

– Ну что ж, от тебя не убудет, надо по людски – мать Светланы налила рюмку водки, и обращаясь к дочери опрокинула спиртное.

– Горько! – раздалась команда изрядно окосевшей тещи.

Обиженный Вовчик, схватил со стола бутылку водки с последними остатками спиртного, и приложился к к горлышку.

– Горько! В натуре! – закричал и он, как только опустошил бутылку.

Светлана с гневом обвела взглядом немногочисленную родню, затем всала со стула и, схватив Егора за уши, впилась в него хищным поцелуем. Егор, не ожидавший такой активности, вначале испугался, но потом погрузился в новые ощущения всем свои существом. Ему показалось, что это состояние похоже на то, что он уже испытал один раз во сне, и в подтверждении этого раздался звонок будильника.

– Ну вот, – теща взяла с серванта звенящий будильник, – пора приступать к ремонту!

Повинуясь ее команде братья с неохотой стали выползать из опустошенного стола.

– А молодые прогуляются в парке, а то сейчас здесь будет очень шумно – безапелляционно заявила командирша.

Егор хотел возразить. Ему понравилось целоваться, но Светлана уже дистанцировалась от него, и сразу стала холодна как снежная королева. В подтверждении слов о предстоящем ремонте в комнату зашли по пояс раздетые братья. У Вовчика в руках была то-ли дрель то-ли отбойный молоток, а Виталий еле передвигал прибор на колесиках, похожий на мини компрессор. Егор впервые увидел уголовные художества на теле брата Светланы. При игре мускулов на теле Вовчика, наколки казалось оживали, и, начинали двигаться. Это было похоже на мультипликацию, и Егор восторженно залюбовался. Перед его глазами пробежала маленькая уголовная история, полная любви к матери старушке, ненависти к ментам (их безжалостно уничтожала наколка «слон»), картежных игр, на кон которых ставились жизни подружек. Печальный итог воровской жизни подводила «вышка».

– Ух ты! – вырвалось у изумленного Егора.

– Молодец, кореш, вижу одобряешь. Не то, что некоторые, – он взглянул на его тещу, – я тебе тоже чего-нибудь намалюю, после ремонта.

Светлана взяла со стола бутылку сухого вина и передала Егору, показывая глазами на дверь. Уже в дверях Егор услышал звук долбления бетона.

– Мама – озабочено произнес он, намериваясь вернуться в комнату.

Теща, закрывающая за ними дверь, сняла его руку с входной ручки.

– Не волнуйся, зятек, я о ней позабочусь.

Когда молодые ушли, Татьяна Гипократовна пошла проверять ремонтные работы. Владимир долбил бетон в кладовой комнате и напевал блатную песню про мамин жакет. Коллега дочери, наполнял очередное ведро мусором. Бригадирша, видя что все идет по графику, взяла уже наполненное ведро, и пошла его выносить на улицу, но поравнявшись с кроватью на которой лежала мать Егора, посмотрела на больную. Ее лицо было все перекошено, а веко судорожно подергивалось.

– Кончается что-ли!? – крикнула женщина, пытаясь перекричать шум ремонта.

Медбрат, выглянув из другой комнаты и мельком взглянув на больную, вытащил заныканную бутылку водки, и словно живую воду, влил сто грамм в начинающий сопротивляться рот.

Стало темнеть. Егор и Светлана сидели на скамейке, на берегу большого паркового пруда. Народу было мало, но и те, которые проходили мимо с любопытством посматривали в их сторону, не понимая, что здесь делает медсестра со своим пациентом. Светлана под их взглядами хмурилась, и все чаще прикладывалась к бутылке красного вина. Егор, напротив, приветливо улыбался редким прохожим, и все намеревался поделиться с ними радостными переменами в его жизни, но каждый раз, одернутый женой, садился на скамейку. Стало холодно. Жена намешав водку с вином икала. Егор попробовал остановить икоту, и легонько хлопнул ее по спине. В неурочный час так как она в этот момент хотела сделать очередной глоток. Красное вино выплеснулось из горлышка бутылки и нескрываемым позором растеклось красным пятном в районе ее живота.