Шрифт:
«Да, в этом деле мне понадобится помощь. Одному не справиться» – глядя на надувшегося коллегу решил Бодряков.
Пока он рассказывал Замутилову о происшедшем сегодня, его коллега неоднократно реагировал матерком, особенно сильно концентрируясь в самых эмоциональных моментах – обнаружения сына и его похищении.
– Даже не знаю, что и сказать – как только закончил Сергей Иванович вымолвил его коллега, – То ли поздравлять, то ли сочувствовать.
– И то и другое – рано – помог своему эмоциональному другу старший товарищ, – сейчас нужно действовать, и я хотел бы рассчитывать на твою помощь.
– Так я давно ее тебе предлагал – обрадовался Петр.
– Только учти, работаем неофициально. На карте жизнь моего сына – решил предупредить Бодряков о возможных негативных издержках и риске.
– Что впервой что ли партизанить? И так считай работаем полулегальными способами – хихикнул Петр.
Он был доволен, что друг нашел своего ребенка, и тот случай с Оксаной, и без того «поросший травой», теперь будет стерт между друзьями даже из подсознания. А то, что Максимку они найдут, и найдут быстро, он не сомневался. По договоренности с Сергеем он отправился на телефонную станцию, где у него работало доверенное лицо, для установления несанкционированного прослушивания телефонных разговоров Надежды. Выходя из отделения он столкнулся со своим недавним, странным подозреваемым, которого из отделения перевозили в следственный изолятор на «постоянную» прописку до суда.
– А где же мама, Вы же обещали мне ее показать? – увидев старого знакомого окликнул его конвоируемый в автозак Егор.
Замутилов почему-то сделал вид, что не расслышал его вопрос, и прошел мимо, подгоняемый жизненным делом своего друга и чем-то еще. Каким-то странным чувством, от которого ему становилось дискомфортно, словно его брюки разошлись по швам в промежности, и все это видят.
Два отца
Сергей Иванович прошел маленький дворик СИЗО, где толкались в ожидании своей очереди следователи и адвокаты, и пройдя контрольный пункт, где сдал табельный пистолет, вошел в кабинет Ивана. С Хорином они вместе учились заочно в юридическом институте, и наверно из всей группы только с ним и продолжали поддерживать дальнейшие отношения. Несмотря на их давнее знакомство и приятельские отношения Сергей Иванович не решился сказать ему правду о происходящем.
После радушного приема и ста граммов хорошего коньяка Хорин поинтересовался о цели беседы со своим подопечным.
– Ты понимаешь Серег, мне собственно наплевать о чем ты хочешь говорить, но вокруг его персоны столько серьезных людей. Такие чины интересуются его личностью. Требуют докладывать обо всем. Кто с ним в камере, о чем он говорит со своим адвокатом, перехватывать все его сообщения на волю, и самое главное ни кого без ведома начальника СИЗО к нему не допускать. Сам понимаешь как я рискую – Хорин проникся важностью от собственной значимости.
– У меня на него агентурное сообщение, и прежде чем его реализовать необходимо уточнить у объекта некоторую информацию – уклончиво ответил оперативник.
– О чем сообщение? – продолжал выпытывать Иван.
Бодряков понимал, что прямо отказать приятелю нельзя. Хорина прежде всего интересовало все тем или не менее связанное с хищением и переводом денег за границу.
– О контрабанде автомашин, оформленных на компанию Городецкого – выдал Бодряков подготовленную легенду.
Иван успокоился, и позвонил на тюремный корпус.
– Твой клиент был на свидании со своим адвокатом, и только что вернулся. Сейчас его приведут. Кстати адвокат у него такой пройдоха пробы негде ставить – решил поделиться информацией со своим приятелем Иван.
– Что слишком грамотный? – не понял оценку коллеги Бодряков.
– Слишком беспринципный. И почтальоном работает, передавая сообщения туда и от туда, и даже деньги передает своему подзащитному на свиданиях. Видимо большой гонорар имеет с этого дела, раз рискует вылетом из профессии – подытожил местный всезнайка.
Через полчаса в его кабинет доставили арестованного.
«Среднего роста, худощавый, светло-русые волосы, выпуклые как у рака глаза, очки, небольшие усики, сыпь веснушек…» – Сергей Иванович поймал себя на мысли, что внимательно его разглядывает потому, что боится обнаружить хоть какое-нибудь сходство со своим сыном.
«Да нет. У сына русые волосы. Не светлые не темные, а просто русые как у него в детстве. И веснушек нет» – он успокоился, удовлетворенный визуальным осмотром Городецкого, зная, что с возрастом у сына волосы потемнеют и приобретут его темно-русый оттенок.
Ему даже стало немного жалко этого человека со слабым зрением и наверняка не очень хорошим здоровьем. Все же он четыре года воспитывал его сына как своего. Сергей Иванович попросил коллегу оставить их наедине. Хорин, явно с большим недовольством вышел из кабинета, предупредив, что у Бодрякова пятнадцать минут не более. Сергей Иванович не знал как начать разговор, и подвести к вопросу о шифре. У него ведь не было ни каких верительных грамот для такого разговора.
– Вас жена ко мне послала? – неожиданно начал первым арестант.