Шрифт:
Увидев старого знакомого, заведующая сначала испугалась, но, не увидев понятых, обрадовалась и поправила прическу. Что испытывал обманутый оперативник? Да ни чего. Перед ним стояла одна основная задача и одна факультативная. С основной задачей все было понятно, но как раз факультативная мешала сосредоточиться на основной. Дело в том, что брючной ремень Бодрякова так и остался висеть в петлевидной форме посреди комнаты. Из-за сухощавого строения тела и широких в поясе штанов теперь приходилось контролировать, чтобы брюки не сползали неприлично низко. Поэтому приходилось держать руки в карманах брюк, то и дело, подтягивая их наверх. Поэтому Бодряков с огромным облегчением присел на предложенный ему уже знакомый диванчик.
– Сергей Иванович, вы не представляете, как я рада Вас увидеть – Петровна гостеприимно улыбнулась.
– Что – то Вы не очень бодро выглядите, может жару плохо переносите? – по-матерински заботливо осведомилась она у оперативника.
«Вы то же овощная моя пожухли за пять лет немного, как тот овощ на грядке» – отпарировал в мыслях Сергей Иванович.
– Моя фамилия еще не гарантирует бодрого вида ее носителя – юморнул Бодряков.
– Может коньячку по старой памяти? – попыталась спровоцировать мужчину на былое хитрая женщина.
«Для выяснения интересующего меня обстоятельства не помешает» – Бодряков в согласии кивнул головой.
После тостов: «За встречу» и «За любовь», оперативник поднял рюмку – «За наших детей».
Дама видимо больше желала услышать про знакомый брудершафт, поэтому выпила явно без энтузиазма, и не спровоцировалась на развитие темы.
– Извините Клавдия Петровна…
– Клава – настоятельно поправила женщина мужчину.
– Извини Клав, я вот тост произнес, а сейчас думаю, а тактично ли я поступил, не зная, есть ли у тебя дети.
– Да все нормально, у меня их двое – Петровна явно неохотно касалась этой темы, и это только разжигало охотничий азарт оперативника.
– Младшему наверно не более пяти? – попытался в лоб пробить искомое Бодряков.
– Вы Сережа мне явно льстите – уклонившись от прямого ответа, кокетничала Петровна.
– А все же? – не мог уняться Бодряков.
– Да, что Вы в самом деле о детях, давайте поговорим о нас, о нашей первой и последней встрече – сопротивлялась женщина – а то я могу подумать, что Вы пришли мне предложение делать.
– Я до сих пор не могу забыть того сумасшедшего дня – она опять стала наполнять рюмки.
Бодрову показалось, что ее губы стали нашептывать: брудершафт…
– Я интересуюсь только потому, что восхищен Вами и Вашей внешностью, при двух маленьких детях – пустился на хитрости оперативник.
– Да почему маленьких – клюнула на удочку Петровна – моему старшему сыну уже двадцать восемь, а дочери двенадцать.
– Так значит у Вас нет маленького ребенка?! – облегченно выдохнул Бодряков, и его эмоция не осталась не замеченной опытной женщиной.
– Так вот почему Вы пришли. Вы меня в очередной раз удивляете Сережа. Вы хотите узнать не забеременела ли я от той нашей с Вами встречи.
Бодряков вопрошающе промолчал.
– Да нет, успокойтесь, разве я похожа на наивную девочку. Я же выходила в подсобку не столько для снятия трусиков, сколько для принятия контрацептивной ампулки. Так, что можете спать спокойно мой хороший.
«Интуиция не подводит – 0,5 баллов отработаны» – подвел итог этой встречи оперативник и, забывшись про отсутствующий ремень, встал со стула, намереваясь распрощаться.
Брюки по предательски скользнули вниз, показав Петровне мужское нижнее белье. Заведующая поняла это по своему и, предложив гостю подождать ее одно мгновение, побежала в подсобку. В ее кабинете почувствовался знакомый аромат спелых ананасов.
«Неужели ее климакс не коснулся?» – воспользовавшись ее отсутствием, в спешке покидал магазин удивленный Сергей Бодряков
Новые лица
Егор продолжал смотреть сквозь дыры зонтика на балкон второго этажа, откуда должен был, встревоженный орущей сигнализацией появиться поющий Семен. Поющего Семена Егорша считал своим другом. Его мать, до болезни работала дворничихой, и иногда помогала соседу сверху убирать его большую трехкомнатную квартиру, в которой тот проживал вдвоем с женой. Егор так же частенько мыл его автомобиль, за что получал от своего приятеля импортные сигареты или просто немного денег. Кем работал Семен ни кто точно не знал, но поскольку, тот частенько оглашал соседние квартиры раскатистым пением, то по оперному репертуару поющего, Егор предполагал, что он был солистом Большого театра. Он даже вместо простой, бытовой речи частенько объяснялся на распев, чем заслужил большое уважение и любовь Егора.
Семена давно вывела из себя орущая сигнализация его машины, но он не мог вот так просто встать с кровати и нажать дистанционку. Причиной этому была лежащая на нем сверху дородная ухоженная женщина с высокой и чрезвычайно сложной прической на голове. Именно эта прическа и покорила Семена – любителя всего классического, при их первом знакомстве. И все же занудный писк сирены, похоже, достал не только его. Татьяне данная сирена ни как не способствовала сосредоточиться на достижении оргазма, который казалось уже «стучался в дверь». Но опытная женщина решила продлить себе сладкую истому ожидания, о чем теперь крайне сожалела.