— Инш алла...

Голубев беспокойно заворочался за заднем сиденье джипа.

— Что, Вадим? — обернулся к нему Султыбеков, который, впрочем, еще года три назад носил совсем другую фамилию (пришлось слегка сменить личину, включая почти легальный процесс получения общегражданского и загранпаспортов, оформленных на его новую фамилию). — Да расслабься, брат, расслабься... Все под ка-антролем, все у нас па-алучится!

— А если Жорж не захочет расстаться со своим перстнем, который ему перепродал?

Голубев, скорее по привычке, нежели по необходимости, не стал называть вслух имя оч-чень крупного деятеля из правительства, от которого, как ему было доподлинно известно, что перстень с рубином перешел к молодому, но прыткому, надо сказать, банкиру (правда, детали самой сделки Вадиму Анатольевичу в точности известны не были). Он предполагал, что Жорж, за которым стоят какие-то неизвестные ему лица, ведет нынче какую-то собственную игру. И ругал себя последними словами за то, что не сумел разглядеть в нем ранее молодого, но опасного, зубастого волка.

— Захочет, — убежденно сказал Султыбеков. — Не за-хочэ-ет, за-аставим!

— Или укра-адем! — сказал чуток оживившийся Ваха.

— Да, хорошо сказано, — усмехнулся в темноте Султыбеков. — Как гласит народная пословица, «кто украл яйцо, тот украдет и курицу...»

— Пойдем-те, что ли, на воздух?! — сказал заметно нервничающий Голубев. — Заколебался я уже сидеть в машине.

На тихой антибской улочке, шагах всего в сорока от перекрестка, с которого, повернув, можно было въехать на паркинг перед отелем «Мэридин», в ночной тишине раздалась серия приглушенных хлопков.

Кондор, выросший перед джипом, возле которого стояли трое мужчин, словно из-под земли, завалил двумя выстрелами, сделанными практически в упор, Султыбекова. Практически весь остаток обоймы пришлось потратить на его гиганта-телохранителя...

— А мне говорили, Вадим Анатольевич, что вы в плену, — пробормотал Андрей, вкалывая тому в предплечье — прямо через ткань одежды — содержимое шприц-ампулы. — Надо же, в Антибе всплыл?! Ну ничего, ничего, мои коллеги позаботятся, чтобы вас в конце концов доставили прямиком на Родину.

Подкатил «резерв» на своей арендованной машине; быстро сунули теряющего на глазах сознание заложника на заднее сиденье; сотрудник сел за руль и повез их новую жертву, у которой Кондор предусмотрительно снял с пальца его перстень, в указанное ему место.

Едва Андрей загрузил двух чеченов в салон джипа, на заднее сиденье, изо всех сил при этом стараясь не перепачкаться в их крови, как к перекрестку вдруг по главной дороге подкатила патрульная машина местной полиции.

У Андрея в эти критические мгновения волосы на голове буквально встали дыбом. Но «ажаны» повернули не к нему, в переулок, где он сидел в чужой машине, с двумя еще не остывшими трупами в салоне, а в другую сторону, в объезд отеля.

В салоне элегантной яхты царили необычные запахи — парной крови и прогоревших пороховых газов.

Мокрушин предусмотрительно выстелил дно катера куском брезента, в который они и завернули только что доставленные Кондором на ночной причал трупы. Затем вдвоем перевезли пару мертвых чеченов на яхту, кое-как подняли их на палубу и поочередно сволокли в салон, исподволь превратившийся в некий антибский филиал морга. Причем когда Кондор и Рейндж возюкались с тяжеленным верзилой, — а ведь все нужно было делать в темпе! — то так с ним намаялись, что хекали потом оба на корме, как две борзые после гона, едва отдышались.

«Надо было мне этого Горца — он же Султыбеков — приговорить еще при нашем первом с ним свидании, года четыре тому назад, — подумал про себя Андрей. — Глядишь, и не было бы всей этой чертовой кутерьмы...»

Еще он думал о том, что лучше всех, наверное, сейчас подруге банкира, Саше. Дрыхнет себе в «сьюте», под присмотром Ники. Хотя... Как бы она вовсе концы не отдала от той дозы снотворного, которой ее попотчевали в этот вечер.

Впрочем, пусть Захаржевский и «родня» разбираются и со шпионкой и с двумя нефтяниками, которых удалось взять на «цугундер», потому что они на пару с Рейнджем свою задачу выполнили.

Осталось сделать малость. Надо куда-то утилизировать образовавшиеся в ходе спецмероприятия трупы. А не то весь Лазурный берег нынешним утром будет стоять на ушах...

Через несколько минут Бушмин покинул яхту, присоединившись к Захаржевскому, — тот ждал подробностей касательно Голубева, а главное, банкира интересовал этот уже четвертый, добытый ими за сегодняшний вечер перстень — ну а Рейндж остался там еще на какое-то время, поскольку, кроме него, как выяснилось, заниматься мертвецами и яхтой было решительно некому.