Ради справедливости надо сказать, что экономический департамент Генпрокуратуры не раз уже в прошлом пытался осуществить досудебное расследование деятельности некоторых руководителей «Ространснефти», осуществляющей прокачку всейроссийской нефти через федеральную трубопроводную сеть (имелись соответствующие сигналы от налоговиков, аудиторов Счетной палаты и той же финансовой разведки). Но у людей, в отношении которых потенциально могли быть возбуждены уголовные дела — с теми же, в принципе, формулировками, что и в отношении попавших первыми под раздачу топ-менеджеров «ЮКОСа», — оказалось в наличии мощное многослойное прикрытие, что до поры оберегало их от необходимости срочно исповедаться перед прокурорскими работниками, привыкшими, впрочем, действовать в последние годы лишь по команде хозяина из-за зубчатой ограды — «фас!».

И все же прорвало. Многослойная «крыша», на возведение которой ушли многие годы, рухнула в одночасье, как гнилая кровля злополучного «Аквапарка». И за кровавым обвалом в Ясеневе, устроенным, как бы это цинично ни звучало, словно по заказу, — на это «знаковое» событие, «отстрелявшись» по поводу недавнего теракта в метро, мигом переключились все российские СМИ — лишь самый искушенный человек способен был расслышать еще более опасные, еще более грозные звуки: то потрескивают устои самой новой российской власти...

Лещенко приехал в одну из точек, где в настоящее время проводились оперативно-следственные мероприятия по "делу ОАО «Ространснефть», в половине восьмого утра.

Учитывая некоторые нюансы происходящих ныне событий, подполковник взял в сопровожатые одного из своих самых верных и преданных «нукеров» — а именно тридцатилетнего опера Миронова, которого он присмотрел для себя двумя годами ранее в подмосковном учебном центре ФСБ, где тот служил старшим инструктором по стрелковой подготовке, и который сопровождал в последнее время своего шефа повсюду, в том числе и в ходе недавней февральской поездки в Чечню, откуда они вернулись в Москву накануне, в среду, во второй половине дня.

Несмотря на довольно ранний еще час, служебная парковка перед расположенным чуть в глубине улицы Ольховская шестиэтажным зданием — фасад бежевого цвета с отзеркаливающими фрагментами, на одном из которых, самом крупном, горят неоновые буквы МГД, что сокращенно обозначает название данного учреждения — Московский главный депозитарий, — была, кажется, сплошь уставлена разнокалиберным транспортом. Тем не менее журналюг с камерами и микрофонами, как это часто случается в подобных случаях, возле парадного подъезда МГД пока что не наблюдалось. И вообще, как успел уже подметить Лещенко, работа прокурорскими на данной точке была организована довольно толково: на виду всего четверо ментов, да и те не в масках, а в обычном зимнем прикиде — двое из них, правда, с «калашами». И никакой тебе толпы возле парадного: ограниченное количество сотрудников МГД, чье присутствие здесь было необходимо в связи с прокурорской проверкой, уже находились внутри здания, прочий же персонал будет фильтроваться и допускаться на свои рабочие места по мере своей явки в офис (помимо документов «дочек» ОАО «Ространснефть», в МГД хранятся реестры еще нескольких тысяч крупных средних и мелких компаний и фирм, поэтому закрывать в ходе нынешней акции целиком весь депозитарий следствием изначально не планировалось).

Двое милицейских сотрудников, поставленных на входе вместо временно отстраненных от службы охранников МГД, самым тщательным образом проверили документы Лещенко и его провожатого — оба были в штатском, Миронов имел при себе табельное оружие в наплечной кобуре.

Старший, удовлетворив свое любопытство, связался по рации с кем-то внутри здания. После непродолжительного обмена репликами этот мент в чине майора открыл дверь и запустил двух визитеров вовнутрь, велев им обождать в фойе здания, пока к ним выйдет кто-нибудь из прокурорских.

Вскоре к ним вышли двое, причем вышли они туда не через турникеты, снабженные устройствами для опознания индкарт либо специально выдаваемой в бюро пропусков «карты гостя», а появились из кабины спецлифта, при помощи которого можно было не только подняться на любой из этажей офисного здания МГД, но и опуститься в подземное хранилище депозитария.

Старшим из прокурорских был мужчина лет тридцати восьми, среднего роста, с непроницаемым, чуточку тяжеловатым лицом, на котором, впрочем, уже залегли следы одной или даже двух подряд бессонных ночей. Его помощнику, судя по всему, не было еще и тридцати; этот высокий, худощавый парень выглядел более свежим, нежели «важняк», и не без любопытства уставился на вновь прибывших товарищей.

— Старший следователь по особо важным делам Губанов, — сухо произнес старший из прокурорских. — С кем имею честь?

— Подполковник Лещенко, — гэбист развернул перед ним свое служебное удостоверение. — А это мой сотрудник... Миронов, предъявите «корочки»! Так... Вам звонили насчет меня?

— Да, звонили недавно... Сверху.

— Скажите, что здесь происходит?

— Мы осуществляем выемку документов, — пожав плечами, сказал «важняк». — Действуем по закону, в интересах следствия.

Он так и не закончил фразу, поскольку вокруг них внезапно все пришло в движение: к ним подошел один из прокурорских, что-то шепнул на ушко Губанову; забубнила у кого-то в руках портативная рация; спустя всего несколько секунд из парадного в просторный вестибюль — гуськом, по одному, через арочный металлодетектор — и далее к спецлифту, увлекая за собой и Губанова, проследовала группа мужчин числом до пятнадцати человек.

Лещенко, оставив своего сотрудника в вестибюле, тоже решил спуститься в хранилище — у него имелся соответствующий «допуск», взяв в собой в качестве гида молодого следака по имени Артем.