— Выходит, что эти «сигнальчики» и послужили обоснованием для нынешних действий прокуратуры?

— Нет, зачем же... Боюсь, подполковник, что я не в силах целиком удовлетворить ваше любопытство. Вот освободится Губанов, возможно, он и ответит на все ваши вопросы.

Взяв парня за локоть, гэбист удержал его возле себя.

— А это правда, Артем, что вчера утром из тюменского филиала МГД владельцы акций вывели свои реестры за кордон? В электронном, так сказать, формате? И что сразу несколько «дочек» уже зарегистрировались за рубежом? Войдя, к примеру, в реестровый список небезызвестных Каймановых островов? Что скажете на данную тему?

— Только одно: что вы, подполковник, весьма информированный человек.

Они вынуждены были прервать свою беседу, поскольку процедурная заминка, по ходу которой собеседники успели обменяться репликами, подошла к концу.

Один из сотрудников передал «важняку» Губанову одну из регистрационных книг МГД, изъятых в интересах следствия еще двумя часами ранее.

Найдя страницу с соответствующей записью, старший следователь Генпрокуратуры четким дикторским голосом произнес:

— Московский главный депозитарий, депозитарная ячейка номер шестьсот семьдесят семь. В указанной ячейке должны храниться реестр и сертификаты акций, а также документы, удостоверяющие право собственности на ценные бумаги открытого акционерного общества «Балтпетролеум». А теперь я попрошу менеджеров компании «Балтпетролеум» господина... и менеджера Московского главного депозитария господина... открыть указанную ячейку!

Господа вставили ключи, провернули, открыли дверцу; затем, один, бледнея, другой, наоборот, наливаясь свекольным оттенком, отступили чуть в сторонку, давая возможность и прочим присутствующим заглянуть в хромированное нутро сейфа.

— Я же сам, своими руками сюда два кейса с документами заложил, — растерянно пробормотал менеджер «дочки» проштрафившейся нефтяной компании. — Что за чертовщина?

— Глазам не верю, — почти одновременно с ним изумленно произнес один из руководителей МГД, брюнет в темном костюме. — Такого в нашей практике еще не было...

Следующая ячейка, в которой хранились ценные бумаги второй «дочки» ОАО — «Ространснефть», также оказалась совершенно пустой.

...Поднимаясь спецлифтом в вестибюль, где его ожидал «нукер», Лещенко позволил себе кривую ухмылку: не только он, но и другие люди могли сейчас наглядно убедиться в том, что абсолютная надежность банковских депозитариев — это скорее голливудский образ, чем правда.

Вместе с несколько поредевшей группой Бушмина в Москву транзитом через Моздок вылетели спецпредставитель Совбеза по Чечне (которого начальство, очевидно, сочло нужным выдернуть в столицу для объяснений), а также четверо ханкалинских особистов, каждый из которых имел при себе табельное оружие.

Согласно поступившей из Москвы инструкции — эту депешу спецпредставитель получил за несколько минут до вылета из Ханкалы, — всем членам «группы майора Михайлова», включая сюда и всех без исключения сопровождающих лиц, строжайше запрещалось пользоваться любыми средствами связи по всему маршруту следования вплоть до прибытия в Чкаловский, куда за ними должен будет прибыть спецтранспорт.

В Моздоке их встретил порывистый южный ветер, пахнущий горными вершинами, а также небольшая группа мужчин в штатском и камуфляже, которые внимательно — но оставаясь чуть в стороне — наблюдали за тем, как другая группа мужчин, прилетевших вертолетом из Чечни, вместе с вещами перебралась в чрево дожидавшегося их на краю летного поля транспортного «Ил-76М», — чем вызваны все эти «специальные меры», Андрею Бушмину оставалось лишь гадать.

Уже вскоре, возбужденно звеня четырьмя турбореактивными движками, «ильюша» коротко разбежался по бетонке и, задирая нос одновременно с полуразворотом на север, взмыл в серое февральское небо.

Транспорт благополучно приземлился в Чкаловском в четыре пополудни.

Корпус самолета еще слабо подрагивал от вибрации, когда у борта, ближе к грузовому отсеку, выстроились полуподковой четыре легковушки и два микроавтобуса с тонированными стеклами.

— Всем покаоставаться на своих местах! — напрягая осипший голос, скомандовал спецпредставитель. — Михайлов, вас это также касается! Бортинженер! Эй, летуны!! Опустите-ка грузовую рампу!

В образовавшийся в хвостовой части самолета проем снаружи пахнуло морозным ветерком. Когда Бушмин поднялся с жесткой скамьи, он заметил, как напряглись сопровождавшие их в этом перелете особисты. Зато трое его ребят, хотя и догадываются, что вокруг них творится какая-то чертовщина, по-прежнему демонстрируют завидную выдержку.

По рампе на борт поднялись трое мужчин в камуфляже. 56

У одного из них, рослого, статного мужика лет тридцати восьми, на бушлате красовались полковничьи погоны. Двое других, хотя и были прикинуты в «камуфлу», никаких знаков отличия не имели. Хотя Бушмин был человеком не робкого десятка, у него как-то неприятно засосало под ложечкой.