Шрифт:
В ушах у Бушмина раздались какие-то негромкие щелчки, так, словно кто-то невидимый дал ему опробовать микрофон.
Вслед за этим прозвучал суховатый, со строгими интонациями голос:
— Смотреть сюда и слушать!
Андрей сфокусировал взгляд и увидел перед собой... знакомое на всю страну лицо. Вернее, сразу два лица: одно принадлежало человеку, одетому в камуфляж без знаков отличия, другое, в штатском, строго смотрело на него с портрета.
Губы у этих двух персон, и у того, что одет в камуфляж, и у другого, чье изображение висело на стене, зашевелились в унисон, так, словно они говорили одновременно или же являлись одним лицом, но в двух чуточку отличающихся ипостасях.
— Здравия желаю, товарищ Верховный! — четко, как ему самому показалось, произнес Андрей. — Извините, но я не расслышал, что вы сказали?
— Назовите ваши имя, фамилию, воинское звание, место службы и оперативный псевдоним, — потребовал до боли знакомый голос. — Отвечайте!
— Андрей Бушмин, подполковник, сотрудник «группы 4», федеральный спецагент, псевдоним — Кондор.
— Хорошо, Бушмин. Отвечайте на мои вопросы ясно, четко, правдиво и, по возможности, коротко. Не слышу?
— Так точно, товарищ Верховный.
— Добро, — сказал «портрет» в унисон с сидящим под ним «лицом». — На мои вопросы.
— Слушаюсь, товарищ Верховный!
— Сконцентрируйтесь, Бушмин! Смотреть сюда и слушать! Вы причастны к похищению Вадима Голубева? Да или нет?
— Нет.
— Вы имели прежде контакты с представителями компании «Ространснефть»?
— Нет.
— Назовите ваше легальное прикрытие в сфере бизнеса?
— Гм... Фирма... какое-то сложное название... в экспортной индустрии...
— Компания «Рособоронэкспорт», где вы числитесь консультантом с окладом в восемь тысяч долларов США?
— Да.
— В штате еще какой коммерческой структуры вы числитесь?
— Более нигде не числюсь.
— Вы ранее были знакомы с господами Голубевым и Литвиновым?
— Нет.
— Господина Серебрянского Аркадия Львовича знаете?
— Нет... но фамилию где-то уже слышал.
— Вы причастны к похищению Голубева?
— Нет.
— Кто ваш непосредственный начальник в «четверке»?
— Полковник Шувалов.
— Это он вам велел поучаствовать в похищении вице-президента «Ространснефти»?
— Не понял вопрос...
— Отвечайте! — строго сказал знакомый до боли голос, от которого у Бушмина — он сейчас испытывал нечто вроде пьянящей эйфории — порой даже в горле перехватывало.
— Такого приказа мне не отдавали.
— Бушмин, с какого времени вы взялись «крышевать» нефтянку? Вы и ваши коллеги из «четверки»?
— Не понял...
— Почему вас направили в Грозный вместе с нефтяниками?
— Не знаю... Приказ.
— Кто еще из руководства с вами? Кто, кроме вас и Шувалова, «разруливает» ситуацию вокруг «Ространснефти»? Может, сам Мерлон?
— Не понял...
— Вы должны говорить правду! Вы знаете, кто такой Мерлон! Это он вам с Шуваловым приказал вмешаться в конфликт вокруг «нефтянки»?
— Не понимаю...
В наступившей тишине, как показалось Бушмину, где-то неподалеку прозвучал мелодичный перезвон кремлевских курантов.
— Плохо, Бушмин, очень плохо, — сказало лицо, сидящее под портретом. — Высшее руководство вами в высшей степени недовольно! Вы пытаетесь сокрыть правду, а так у нас не принято делать!
— Очень плохо, — строго сказал «портрет». — Придется вас наказать, Кондор...
— Будем выносить ваше дело на суд «тройки», — сказало лицо в камуфляже. — Надеюсь, вы понимаете, чем это вам грозит?
— Вы понимаете, чем это вам грозит? — спросил «портрет», тут же «растроившись» на глазах у проштрафившегося агента.
— Да... Но сейчас ведь не тридцать седьмой?
— Верно. Поэтому мы не будем вас публично расстреливать. У нас демократия. Поэтому ликвидируем мы вас тихо, аккуратно, сработав под «несчастный случай»...
Глава 9
В этой жизни помереть не трудно
Мужчине, прикованному наручниками к батарее, очень хотелось пить. Никогда прежде, за все сорок лет жизни, он еще не испытывал такого мучительного чувства жажды. Но сильнее всего его мучила не жажда — в конце концов, он всего примерно сутки назад заглотнул полуторалитровый баллон минералки, а смешанное чувство бессилия и страха за свою драгоценную жизнь.
Его вот уже третьи сутки держали в полуподвальном помещении загородного коттеджа, расположенного километрах в шестидесяти от Москвы, на одном из ответвлений Новорижского шоссе, всего в десяти минутах езды до этой трассы. Он стал жертвой подлости, непорядочности, крутого кидалова. По всему получается, что вокруг него в последнее время отирались одни лишь «иуды». И вот результат — его сдали с потрохами.