— Просто Андрей, — уточнил Бушмин.

— Здравствуйте, господин Михайлов, — пристально глядя на незнакомого ему субъекта, который был едва ли не на голову выше Жоржа и, судя по всему, намного сильнее физически и его самого и тем более молодого банкира, сказал Борткевич. — Надеюсь, вы не будете возражать, если мой «секьюрити» проверит вас на наличие оружия и иных опасных предметов?

— Я «пустой», — сказал Андрей. — Впрочем, как вам будет угодно.

— Подыми руки на затылок! — зычно произнес «секьюрити». — А теперь замри!

Андрей, стоя с заброшенными на затылок руками, заметил, как из надстройки на корму вышел еще один крепыш — по виду и повадкам тоже «секьюрити».

— Игорь, мы вообще-то так не договаривались, — спокойным тоном сказал Захаржевский. — Ты же говорил, что с тобой... с вами, вернее, будет только один охранник!

— Разве? — удивился Борткевич. — Да какая, Жорж, в сущности, разница, один или два.

«Пара „личников“ и оба при стволах, — промелькнуло в голове у Бушмина. — Но это еще цветочки».

— При нем только сигареты, зажигалка «Ронсон» и ключи от машины, — доложил завершивший шмон охранник. — А теперь вы, господин! — Он посмотрел на Захаржевского.

— Даже и не мечтайте, — сухо сказал Михайлов. — И вообще, мы, наверное, погребем сейчас обратно!

Борткевич, коротко посмотрев на молодого банкира, который на фоне всех прочих присутствующих здесь мужиков выглядел сущим пацаном, вяло махнул рукой:

— Ладно, господа, милости прошу в салон!

В салон, отделанный ценными породами дерева, они прошли вчетвером: Михайлов, банкир, сам хозяин и один из двух «секьюрити», судя по обличью, уроженец Средиземноморья. Другой же охранник, который досматривал Кондора, типичный русак, остался снаружи: он привел в действие электроприводом сдвижную крышу из тонированного фибергласса, которая накрыла кокпит, затем поднялся на мостик, выполняя, очевидно, роль наблюдателя.

— Жорж, я хотел бы поговорить с тобой тет-а-тет, — сказал хозяин яхты, покосившись на Бушмина. — Ведь речь у нас, как я понимаю, пойдет об оч-чень деликатных вещах.

— Господин Михайлов в «теме», — сказал банкир. — Без его участия переговоры лишены смысла... Кстати, Игорь, а ты не опасаешься, что твой «секьюрити» может услышать здесь кое-что, что не предназначается для ушей сотрудника охраны?

— Нет, не опасаюсь, — посмотрев на «бодигарда», занявшего позицию возле трапа, усмехнулся Борткевич. — Он не из наших — и по-русски говорит пока слабовато. Зато он — это не угроза, господа, а констатация факта — превосходно владеет оружием...

Переговорщики сняли плащи и куртки, сели за стол, за которым, при необходимости, нашлось бы место как минимум для восьмерых человек.

— У кого-нибудь есть желание промочить горло? — поинтересовался хозяин. — В баре имеются напитки на любой вкус.

— Не сейчас, Игорь, — сказал банкир, укладывая портфель себе плашмя на колени. — Потом, может, обмоем, если, конечно, у нас возникнет для этого повод.

— И то верно, — Борткевич согласно покивал. — Хочу сразу уточнить один важный вопрос, Георгий...

— Да?

— Я так понимаю, что присутствующий здесь «господин Михайлов»... — последовал сдержанный кивок в направлении упомянутого им господина, — является представителем твоей «крыши»?

— Да, причем полномочным.

— Гм... А нельзя ли сообщить что-нибудь более конкретное по данной теме?

— Можно, но не стоит.

— Вот как?

— Есть такая мудрая пословица, Игорь: «каждая избушка своей крышей крыта»... Давай-ка лучше поговорим о делах.

— Хорошо... Слушаю тебя, Георгий... Александрович.

— Нет, — усмехнулся Захаржевский, — это я тебя оч-чень внимательно слушаю, Игорь Леонидович! Итак, что ты надумал? Только давай конкретно и по существу!

Борткевич на какое-то время задумался, потом, пожав плечами, сказал:

— В принципе, я могу на определенных условиях передать тебе или людям, на которых ты укажешь, свою долю в «дочках». Передать тебе контроль над активами и вернуть реестры вместе с сертификатами акций. Я сам заинтересован, чтобы будущая наша сделка была проконвертирована в пакет взаимных гарантийных обязательств.

— Это уже неплохо, — неожиданно сухо произнес Захаржевский. — На тему возврата активов и перемещения ценных бумаг мы поговорим позднее. Сейчас пока речь о другом. Ты говорил, Игорь Леонидович, что в наших переговорах должен принять участие еще один пайщик? Я хотел бы в первую очередь поговорить о «вандомской коллекции».

— Этот человек сейчас подтянется, — посмотрев на часы, сказал хозяин яхты. — Я просто хотел сначала обсудить свой вопрос, ну а потом — все прочие, коллективные, или, если угодно, «корпоративные», интересы.