Шрифт:
Ольга встала с колен в пятом часу утра. Скатала молитвенный коврик, умылась холодной водой, надела длинную, до пят, черную рубаху, сверху – темную вязаную кофту, забрала волосы в пучок на затылке и повязала голову черной же косынкой.
Она обратила внимание, что в комнате, которую заняли человек, взявший себе имя Назира Адыгова, и Абдулла, почти всю ночь горел свет. Ольга поставила на газовую плиту чайник: ей было сказано, чтобы к шести утра был накрыт завтрак на всю их небольшую компанию.
Услышав легкий скрип открываемой двери и приглушенный звук мужских шагов позади, она обернулась.
– Ассалам алейкум, Фатима!
– Алейкум ассалам… Назир!
Сказав это, Ольга-Фатима удивленно уставилась на вышедшего из своей комнаты мужчину: по голосу-то она его узнала… а вот внешность… внешне в нем многое за последние часы изменилось.
– Ну что открыла рот? – Назир, довольный произведенным эффектом, ощерил в улыбке свои волчьи зубы. – Своих, что ли, уже не узнаешь?!
– Э-э-э… нет… то есть – да… узнать тебя сейчас довольно-таки трудно! – приглядываясь к нему, – она даже верхний свет включила! – после небольшой паузы изрекла Ольга. – Я и то не сразу поняла… кто это стоит передо мной!
– Советую тебе, сестра, тоже что-то подобное сделать…
– Конечно… я уже об этом думала.
– Накрывай на стол! Через полчаса приедут за Крупновым… его перевезут в другое место! Мы с Абдуллой уедем в половине седьмого! За тобой, сестра, тоже приедут, но позже… время и прочие детали мы с тобой обговорили еще вчера! – Внимательно посмотрев на молодую женщину, он спросил: – Ты что-то мне хочешь сказать?
– Да… Назир! Я хочу, чтобы ты кое-что знал…
– Говори!
– Я беременна… – глядя ему в глаза, сказала Ольга-Фатима. – Срок – восемь или девять недель! Ребенок этот… что у меня под сердцем… зачат от моего Назира!..
– Почему ты мне раньше об этом не сказала? – глядя на нее своими переливчатыми кошачьими глазами, спросил мужчина.
– Боялась, что ты отстранишь меня от участия в этих нынешних акциях! Я… для меня это было бы хуже собственной смерти!
– А чего ты сейчас хочешь, сестра? Ты жаждешь материнства или ты мечтаешь о том, чтобы поскорее воссоединиться со своим любимым и единственным под сенью самого всевышнего?
– Я пойду до конца! – твердо сказала женщина. – Про ребенка сказала с одной целью: чтобы и ты, самый близкий и родной мне сейчас человек, тоже об этом знал!
– Да ниспошлет нам всевышний свою милость и удачу! – обнимая ее за плечи и привлекая к себе на короткое время, сказал старший. – Настало время духовного подвига и мужества, сестра! Назир – я в это верю! – уже в раю… он ждет тебя, свою несравненную «гурию»… вы будете жить счастливо и вечно: Назир, ты, Фатима, и ваш ребенок, плод любви, которому суждено будет родиться уже на небесах… иншалла! Я отомщу… верь мне!!
4.30. Резервный пункт управления СЦСБР.
Этой ночью многие не спали, включая оперативников, экспертов и техперсонал различных подразделений и служб, в связи с объявленной руководством ФАКа «оранжевой» тревогой, означающей высокую вероятность совершения новых террористических актов в центральном регионе и непосредственно в самой Москве.
В половине пятого, предварительно переговорив по закрытой линии с самим Шуваловым, в офис близ станции метро «Аэропорт», превращенный временно в РПУ (резервный пункт управления), прибыл один из привлеченных ФАКом экспертов, которому приказом Третьего выделили на все время операции служебный транспорт и двух сотрудников охраны.
Шувалов обменялся рукопожатием с худощавым длинноволосым парнем лет двадцати семи, в очках, экспертом по анализу и компьютерной обработке фото и видеоматериалов. Распорядившись, чтобы принесли чай с лимоном, Юрьич сделал знак Полста седьмому, после чего они втроем проследовали в кабинет…
Эксперт вытащил из кейса, с которым он сюда прибыл, свой навороченный ноутбук марки «Хьюлит», а также две видеокассеты и плотный конверт с оцифрованными, переснятыми с пленок снимками (кассеты и конверт он пока отложил в сторону).
– Я нашел эту женщину на кассете из Каспийска! – сказал эксперт, откидывая крышку ноутбука. – Сейчас я вам кое-что покажу…
Эксперт опустился в кресло, его пальцы забегали по клавиатуре; остальным двум не оставалось ничего иного, как обступить парня с двух сторон и вглядываться в налившийся синевой плоский экран, на котором вот-вот должно появиться нечто интересное…
– Ну да, конечно! – недоверчиво произнес Мокрушин. – Если это та блондинистая девушка, что попала в кадр у кафе… ну так, там только со спины ее видно! А что толку нам от ее вида сзади! Вот ежели бы мы могли ее попросить: «Обернись-ка, милая, мы тут желаем на твое личико полюбоваться!» Ну так это ж невозможно!