– Ну ни хера себе… – пробормотал гаишник, сдвигая свой «калаш» на живот. Затем, заметно повысив голос и не спуская глаз с подозрительных субъектов, сидящих в салоне «Паджеро», сказал, адресуясь к напарнику: – Скомандуй им, пусть оба выйдут из джипа!

К ним тут же присоединились старлей Стеценко – здоровяк лет двадцати шести, с нагловатыми, чуть навыкате глазами и мощной, как у кабана, шеей – и его райотдельский водитель с сержантскими лычками, за спиной у которого на ремне болтался штатный «АКСУ».

Едва Черкесов выбрался из салона, его сразу же поставили в «позу» – руки на капот, ноги в полушпагат – и принялись обыскивать (шмонать его взялся райотдельский сержант).

– Я, кажется, ничего не нарушал…

– Разберемся! – процедил Стеценко, задумчиво копаясь в лопатнике водителя, который ему только что передал сержант. – Откройте багажник для досмотра!..

– У меня там кое-какое оборудование и экипировка, – счел нужным предупредить ментов Черкесов. – Документы, естественно, имеются в наличии…

Он открыл багажник и сделал шаг в сторону – вернее, сержант, державший его за локоть, дернув его, заставил отступить.

Стеценко и один из гаишников склонились над багажником джипа, который был почти целиком заполнен различными свертками, пакетами, чехлами. Черкесов чертыхнулся: сверху, уложенный на палатку и мешок с древесным углем, на самом виду лежит его «штайр», упакованный в камуфляжной расцветки чехол…

– У меня есть разрешение! – быстро произнес он. – Сейчас я документы предъявлю.

– Кажись, у него ствол в багажнике! – пробормотал гаишник. – Мать твою…

Трудно сказать, как развивались бы далее события, но в следующее мгновение случилось то, чего явно не ожидал ни один из собравшихся здесь взрослых людей.

Ромчик, которого держал за шиворот другой гаишник, вдруг резко крутанулся – не раз уже ему доводилось столь нехитрым способом освобождаться из лап какого-нибудь задержавшего его на улице мента – и, нагнув голову, как волчонок, сиганул в ельник (благо в этом месте к дороге вплотную подходил почти такой же густой, как в его недавнем сне, лес…)

– Куда?! – крикнул гаишник. – А ну, назад!!!

– Ромка, стой! – гаркнул обеспокоенный таким поворотом Черкесов. – Вернись быстро назад!!

– Мать вашу… уйдет! – выцарапывая из поясной кобуры «ПМ», севшим голосом сказал Стеценко. – Ну чё рты раскрыли, раздолбаи?!!

Сержант, первым придя в себя, отлепился от Черкесова, снял «калаш» с предохранителя… судорожно передернул затвор… стал выцеливать фигурку пацана, который вот-вот мог скрыться в густом придорожном ельнике…

– Не стреляйте! – крикнул Черкесов, рванувшись к нему. – Это ж пацан!! Он пуганый… боится милиции!!!

Черкесов каким-то чудом успел подбить ствол «калаша» вверх: автоматная очередь, пущенная сержантом, вхолостую продырявила серое позднерассветное ноябрьское небо…

В ту же секунду он заметил опасность слева – пришедший в себя гаишник попытался попотчевать его по хребту или по затылку тяжелым оконечником своего «калаша», – но приобретенные на прежней службе рефлексы и навыки позволили ему на время избежать этой угрозы… Инспектор, не рассчитав силы удара и природной ловкости своего противника, «врезал» не Черкесову, а попал в правое плечо сержанта, который охнув, выронил из рук автомат…

– Не трогайте пацана… он и так…

С лицом, перекошенным не то ненавистью, не то страхом, не то боевым азартом, Стеценко взвел свой «БМ» и, целясь в спину поднявшему эту нешуточную бучу водителю, нажал на курок…

Спустя полчаса после того, как Рейндж натянул нос своей бывшей напарнице, угнав ее джип, – он тем самым как бы поквитался с рыжей за то, что та немногим ранее умыкнула его «икс» прямо из-под окон Светкиной квартиры, – он вошел в парадное одного из зданий по проспекту Маршала Бирюзова, в котором, судя по обилию вывесок, размещаются офисы, тучи фирм и фирмочек.

Мокрушин поднялся по лестнице на третий этаж, где среди прочих мелких контор находится скромный офис Федосеева, гвардии подполковника, статного, крепкого еще мужчины сорока трех лет, вчистую списанного на пенсию по инвалидности еще лет девять назад, после тяжелого ранения, но нашедшего себя, к счастью, в коммерции и предпринимательском деле: с конца девяностых Иван Дмитриевич работает в столичном представительстве К-ой области, для него в Москве арендуют квартиру, и вот уже пару лет он является здешним представителем крупной транспортной компании, осуществляющей транзит различных грузов через территорию самой западной российской губернии.