– Я не могла не поблагодарить мистера Банкрофта за такой восхитительный десерт. – Дейрдре Колкухоун, тяжело пыхтя в своем шикарном наряде из розового дамаста (Фредди громогласно заявил, что помнит тот старый диван, с которого она содрала обивку, поэтому теперь Сьюзен Холден украдкой удостоверилась, что сына нет поблизости), показала рукой на разваливающиеся горы экзотических фруктов и хрустальные вазы с фруктовым салатом. Там не было ни твердых яблок, ни кислых вишен, ни консервированного ананаса: в салат нарезали кумкваты, папайю и манго, карамболу и матовые личи – их мякоть по цвету и текстуре была совершенно незнакома английским гостям. (В результате они обходили экзотику, отдавая предпочтение тому, что знали. Слива. Апельсин. «Настоящие фрукты», – как прошептала Сара Чилтон на ухо миссис Ансти.)

– Как все чудесно выглядит, – восхищенно пробормотала миссис Колкухоун.

– Все свежее, все доставлено самолетом вчера утром. – Мистер Банкрофт откинулся на спинку стула и с благодушным видом закурил сигарету. – Можно даже сказать, их срезали и очистили гондурасские девственницы.

Миссис Колкухоун покрылась розовым румянцем.

– Боже мой…

– Что ты там говоришь, Гаймилый? Надеюсь, ты ведешь себя как хороший мальчик… – Ди Ди наклонилась назад, чтобы рассмотреть мужа, продемонстрировав при этом немалую часть загорелого бедра.

– Никогда не даст мне спуску, – улыбнулся мистер Банкрофт.

– Тебе и так слишком многое сходит с рук.

– Разве можно меня винить, дорогая, если ты так выглядишь? – Он послал ей громкий поцелуй.

– Хмм… Десерт смотрится великолепно. – Миссис Колкухоун качнулась, приложив руку к голове, и направилась к своему столику.

Миссис Холден повернулась к мужу. Определенно, это была уже третья порция коньяка. На ее глазах он с какой-то мрачной решимостью погонял напиток по стенкам пузатого бокала и залпом выпил. Ну почему обязательно сегодня ему нужно было встать не с той ноги?

Лотти, сидевшая между Фредди и Сильвией, поняла, что ей опять нездоровится. Уже несколько дней ей хотелось свернуться калачиком где-нибудь в сторонке и тихо умереть. Впрочем, это неудивительно. Весь последний месяц она словно двигалась в тумане, издалека наблюдая за другими людьми. И это приносило какое-то облегчение. Если же ее насильно возвращали в реальность – когда, например, Селия обхватывала Гая за шею или хихикала с матерью о чем-то, обсуждая его слова и поступки, – она испытывала почти невыносимую боль. Острую. Жгучую. Жестокую.

Но сейчас все было по-другому. Она испытывала физическую слабость, как будто кровь, словно волны, стремилась отхлынуть при любом движении. На еду она смотрела с подозрением. Еда была какая-то не такая, не доставляла никакого удовольствия. А на горы фруктов она даже смотреть не могла: такие они были яркие, словно издевались.

– Гляди, Фредди, гляди.

Сильвия широко раскрыла рот, демонстрируя пережеванное содержимое своей тарелки.

– Сильвия! – Лотти отвела взгляд и услышала довольный смешок Фредди, а затем ответное «Га-а-а», сопровождавшее показ содержимого его рта.

– Прекратите, вы оба.

Джо сидел по другую сторону от Фредди. Он не был родственником, но миссис Холден тем не менее решила усадить его за их стол. У Лотти не было сил даже возмутиться. Впрочем, за весь долгий обед она даже успела почувствовать какую-то благодарность.

– Ты в порядке, Лотти? А то какая-то бледненькая.

– Все нормально, Джо.

Ей просто хотелось вернуться домой, лечь на кровать и не шевелиться долго-долго. Правда, дом уже больше не казался домом. Наверное, он никогда им и не был. Лотти огляделась по сторонам: знакомое ощущение, что она здесь чужая, грозило накрыть ее с головой.

– Послушай, я налил тебе воды. Выпей глоток.

– Сильвия. Сильвия. Сколько виноградин ты можешь запихать в свой рот?

– Ты и вправду выглядишь неважно. Надеюсь, не сляжешь с очередной простудой.

– А у меня поместится гораздо больше. Смотри, Сильвия! Смотри!

– Ты почти ничего не съела. Ну же, выпей чуть-чуть. Тебе станет лучше. Или я мог бы достать тебе теплого молока – оно успокоит желудок.

– Пожалуйста, не уходи, Джо. Я в порядке. Правда.

Его речь была очень короткая. Он поблагодарил Холденов за гостеприимство, за то, что устроили такой роскошный пир, своих родителей – за чудесные десерты и за то, что мирились с ним последние двадцать шесть лет, а еще он поблагодарил Селию за то, что стала его женой. То, что он произнес это без особого энтузиазма и романтических прикрас, мало утешало. Она все равно стала его женой.

И Селия. Селия сидела с обворожительной улыбкой, красиво разложив фату на плечах. Лотти не могла на нее смотреть, пораженная той глубокой ненавистью, которую теперь к ней испытывала. Сознание, что она поступила правильно, не приносило никакого утешения. Верность самой себе, как выразилась Аделина, утешала еще меньше. Если бы только удалось уговорить себя, что она ничего не чувствует, можно было бы двигаться дальше.

Но она чувствовала.

Боже, где бы прилечь? В темном уголке.

– Тебе принести пирожных? – спросил Джо.