– Ну и как вам нравится Мерхем? – спросил Хэл.

Воспитанная в семье, не столько разбитой, сколько безвозвратно сломленной тяжелой утратой, Дейзи машинально считала, что все остальные семьи похожи на Винеров. Даниель говорил ей об этом не раз, когда она поражалась, попадая на семейные сборища его родственников, где шумные споры и кипящие страсти вспыхивали не реже, чем барбекю. И все же ей не удавалось наблюдать за ними хладнокровно: она невольно пыталась подстроиться, стать своей, подключиться к общей семейной истории. Она отказывалась верить, что большая семья может означать что-нибудь другое, кроме душевного покоя.

Бернарды и Хаттоны, однако, общались с какой-то нарочитой веселостью, словно чувствуя необходимость постоянно подтверждать свой статус семейства и говорить при этом только о хорошем. Им все нравилось: и погода, и окружающие виды, и наряды друг друга, и ласковые семейные прозвища, и общие шутки. За исключением миссис Бернард, которая отмахивалась от любых сантиментов с решительностью гигиениста, прихлопывающего муху. Точно так, как День матери запомнился по зловонию сточных труб, так и все прочие воспоминания сопровождались колкостями с ее стороны, частично смягченными остроумием. Если кто-то говорил о красоте бесконечного пляжа, она тут же заявляла в ответ, что отдыхающие теперь предпочитают другие места и винить их в этом нельзя. Блестящая новая семейная машина имела такой плавный ход, что ее укачивало. Хозяйка салона, где работала Камилла, была «старой перечницей». Исключение она делала только для Кейти, которой явно гордилась, и для «Аркадии», о которой, как ни странно, мистер Бернард вообще не желал говорить.

Дейзи, с радостным нетерпением ожидавшая визита семьи, вдруг обнаружила, что он почему-то ее утомляет. Ей никогда не приходилось общаться со слепыми, поэтому она держалась неловко с Камиллой, не зная, куда деть глаза, когда та к ней обращалась, и как подавать ей еду – класть прямо на тарелку или позволить сделать это Хэлу, который сидел рядом с женой. Она дважды наступала на пса, во второй раз он даже вежливо визгнул в знак протеста.

– Совсем не обязательно класть бутерброды буквально ей в рот, – внезапно сказала миссис Бернард. – Она всего лишь слепая, а не инвалид.

– Дорогая… – начал мистер Бернард.

Дейзи, вспыхнув, извинилась и шагнула назад, угодив в ракитник.

– Не будь такой грубой, ма. Она всего лишь старается помочь.

– Не будь такой грубой, ба, – эхом вторила Кейти, доедая шоколадный эклер и покачивая ногой автомобильное кресло Элли.

– Позвольте мне извиниться за мою мать, – сказала Камилла. – Она не должна была так говорить.

– Не люблю, когда люди поднимают вокруг тебя суету.

– А я не люблю, когда ты прыгаешь через мою голову. Вот тогда я действительно чувствую себя инвалидом.

Воцарилась короткая тишина. Камилла с невозмутимым видом потянулась к напитку.

– Простите, – сказала Дейзи. – Просто я не знала, как вы разберетесь между крабовой пастой и мармайтом. [18]

– А я ем все подряд. Таким образом мне обычно удается получить то, что хочу. – Камилла рассмеялась. – Или я прошу Хэла мне помочь.

– Ты и сама успешно справляешься.

– Знаю, мама. – На этот раз в голосе Камиллы прозвучало раздражение.

– Не знаю, Дейзи, как вы терпите, что она весь день путается у вас под ногами, – вмешался в разговор Хэл. – Самый острый язык на восточном побережье.

– Мамочка говорит, что бабушка способна резать бумагу своим языком, – добавила Кейти, вызвав смущенный смешок за столом.

Миссис Бернард тем не менее внезапно притихла. Какое-то время она рассматривала содержимое своей тарелки, а потом подняла взгляд на Хэла. По ее лицу ничего нельзя было понять.

– Как идет бизнес?

– Не очень, но в Уиксе нашелся один антиквар, обещавший подкинуть мне работенку.

– Думаю, ситуация, похожая на мою, – сказала Дейзи. – Когда приходится экономить, люди не тратят деньги на интерьер своих домов.

– Я уже несколько недель слышу разговоры об этом антикваре. Нельзя же вечно болтаться без дела, ожидая его звонка. Не следует ли свернуть бизнес? Попытаться найти где-нибудь работу?

– Постой, дорогая… Не здесь же… – Мистер Бернард протянул руку к жене.

– Я уверена, найдутся места, где нужны умелые столяры. Мебельные магазины и прочее.

– Я не занимаюсь заводской мебелью, ма. – Хэл старался удержать улыбку. – Я реставрирую штучный товар. Это особое мастерство. Совсем не та работа, о которой вы говорите.

– Когда мы начинали свое дело, то первые два года дела шли из рук вон плохо, – быстро добавила Дейзи.

– У Хэла есть несколько заказов на подходе, – сказала Камилла, протягивая под столом руку к мужу. – Сейчас для всех наступило затишье.

– Не такое уж и затишье, – сказала ее мать.

– Я живу одним днем, ма, но я хорошо справляюсь с тем, что делаю. У меня отличный бизнес. Я пока не готов от него отказаться.

– Да, конечно, только смотри, как бы не обанкротиться. А то потянешь всех за собой. И Камиллу, и Кейти.