Была своего рода дикая красота в ее волосах, которые она носила распущенными, а глаза казались такими темными и манящими, что притягивали к себе взгляды мужчин, где бы она ни появилась. Не раз мне приходилось силой клинка доказывать ее добродетель. Я опасался оставлять ее одну и поэтому заплатил Эрнесту и Можэ, и еще паре парней из моего отряда, чтобы они воздержались от грабежа и охраняли дом, который я занял для нас. Оба были опытными вояками, сражались под моей командой еще при Гастингсе, и я был уверен, что найдется мало желающих бросить им вызов. И все же я с нетерпением ждал утра, когда я смогу вернуться к ней.

Я проглотил последний кусок хлеба, зашнуровал мою седельную сумку и перекинул через плечо ремень щита.

— По коням, — скомандовал я, взобрался на спину Ролло и выдернул копье из земли. — Едем дальше.

Мы продвигались по-прежнему на запад. Здесь недавно были сильные ветра, и нам несколько раз пришлось объезжать поваленные деревья. Несколько раз тропа исчезала в камнях, и нам приходилось поворачивать, чтобы найти ее снова. Мы не знали этих краев и сильно рисковали заплутать в лесу.

Но враг должен был слышать нас. Они поймут, что надо держаться подальше от дорог; скорее всего, они уходят малыми группами. Англичане могли находиться меньше, чем в ста шагах от нас, когда мы проезжали мимо.

Я чувствовал, как в груди разгорается гнев. В этом лесу мы были нужны не больше, чем собаке второй хвост, сэр Роберт послал нас только для того, чтобы показать прочим лордам, что он не теряет бдительности. И все же, если мы вернемся до рассвета и ничего не узнаем, мы бросим вызов его власти и подвергнем сомнению свою верность сюзерену.

Я стиснул зубы и ехал молча. Я был с Робертом с четырнадцати лет (в те времена он был немногим старше меня нынешнего) и прекрасно был знаком со щедростью лорда, который хорошо лечил верных людей от ран и хорошо награждал их серебром, оружием и даже лошадьми. Это от него я получил Ролло, на котором сейчас ехал: сильный, выносливый и надежный конь, который прошел со мной несколько кампаний и множество сражений. А главное — сэр Роберт давал своим самым преданным вассалам землю, и я, как один из тех, кто вел его отряды в бой и не раз спасал его жизнь, скоро должен был получить достойную награду. Я был терпелив, как и должно, и благодарен за все, что получал от него, и за все эти годы у меня редко находилась причина для возмущения. Но сегодня я морозил задницу в мокром лесу, вместо того, чтобы пить мед с остальными лордами у очага в общем зале.

От этих мыслей меня отвлек звон церковного колокола.

— Что это? — Спросил Эдо.

В ударах колокола не было никакого ритма, только беспорядочное столкновение разных звуков. Звуки летели через реку со стороны города, и я нахмурился; первой мыслью было, что какие-то счастливчики так нажрались, что полезли на колокольню. А потом звон прекратился так же внезапно, как и начался.

Я натянул поводья, и Ролло остановился. Он фыркал, его дыхание превращалось в пар в холодном воздухе. Ночь была тихая, и все, что я мог слышать, это мягкий стук дождевых капель по земле и скрип веток на ветру. И тогда звон начался снова: долгие равномерные удары, долетающие, казалось, до самых дальних холмов.

Желудок болезненно сжался. Я уже слышал раньше такой колокол.

— Надо возвращаться в город, — сказал я. Я потянул повод и, не уверенный, что меня услышали остальные, крикнул: — Возвращаемся!

Я вонзил пятки в бока Ролло. Он поднялся на дыбы, я наклонился вперед, и как только он поставил передние копыта на землю, мы взлетели вверх по склону, откуда недавно спустились. Копыта стучали, земля гудела. Я гнал его все быстрее, не оглядываясь на скачущих за мной. Вверху дождь хлестал сильнее, он просачивался сквозь кольчугу, туника и штаны прилипли к телу. По сторонам мелькали деревья, а я все смотрел на восток, за реку, пытаясь разглядеть Дунхольм, но за переплетением древесных стволов и ветвей не видел ничего.

Зов военного рога раздался над холмами, воющий звук дважды пронзил ночной воздух. Сигнал тревоги.

Внезапно земля ушла из-под ног, и я мчался вниз по склону в сторону реки. Мы приблизились к опушке; теперь все три каменных арки моста находились в поле зрения. Ветер дергал меня за плащ, он дул с севера и нес с собой ритмичный гул: такой звук могли издавать сотни копий, которыми ударяют в щиты. Звук, с которым я слишком хорошо был знаком. Впервые я услышал его при Гастингсе, когда стоял у подножия холма и смотрел вверх на тысячи англичан, выстроившихся со своими щитами и оружием вдоль гребня; каждый из них вызывал нас идти к ним и умереть на острие их копий.

Это был гром битвы, предназначенный повергнуть врага в ужас, и даже после многих лет войн и сражений, он все еще подчинял меня. Мое сердце билось в унисон с раскатами боя.

Да, лорд Роберт оказался прав, и нортумбрийцы пришли.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мы поскакали вниз к мосту, оставив лес за спиной. Я снова посмотрел через реку в направлении города: деревянные крытые соломой дома толпой сбегались к колокольне церкви Святого Катберта вдоль узких запутанных улочек. Оранжевый свет озарял каменный фасад, и даже отсюда я видел языки пламени среди домов. Они лизали небо, вздымали перья черного дыма и выбрасывали вверх снопы ярких искр, освещая беззвездную ночь. Я снова слышал крики, но теперь это были крики не радости, а боли и страдания. И над этими голосами, почти заглушая их, летел ритмичный и непрерывный стук.