Последнее время всё чаще приглядывался Игорь к бомжам и попам. И к тем, и к другим чувствовал всё возрастающую неприязнь, особенно к попам. И всё равно что-то искал в лицах тех, что встречались. В конце зимы неожиданно дал две сотни одному нищему, сидящему на автобусной остановке и руками евшему что-то из пластиковой тарелки. Потом в командировке, выйдя утром из гостиницы — это было воскресенье — увидел перед собой купола с крестами и неуверенно вошёл через ворота на монастырский двор. Потёр руками опухшее лицо. Остановил широко шагающего священника — толстого, в очках. «Батюшка, как мне сделать, чтобы не пить?» «Проспись иди. Разит как из помойки». Так и ответил, падла.

А на прошлой неделе по пути с работы, дыхнув в ладошку и решив, что выхлопа нет совершенно, опять оказался в церкви. Немногочисленные посетители были заняты своим, никто не обратил на Игоря никакого внимания. Неуверенно прошёлся по гулкому пространству вперёд, к иконостасу, постоял, чувствуя приторный запах ладана и горящих свеч, задрал голову к куполу, осмотрел удобно разлёгшиеся в синеве фигуры и, разозлившись, вышел.

В глазах пестрит, рябит от одинаковых фигур с нимбами, ангелы неподвижно летят с мечами. Ну что это за комиксы? Ну, кому это всё? Для кого? Они бы ещё на древнееврейском службы служили, чтобы совсем уж недоделком себя чувствовать. Нет, можно, конечно, сесть, обложиться книгами, всё выучить, всё понять, прочитать всякие жития и разобраться. Переводы молитв, наверняка, есть на человеческий язык. Но это сколько времени нужно? У меня его нет. Не хватит.

Опять звонит. Игорь сбросил вызов и направился, уже минуя палатку, к магазину.

Домой тащила Игоря жена. Уложив ребёнка, набрав сто раз его номер, обойдя известные ей места, она нашла мужа на спортивной площадке под турником. Злость его уже улеглась, пришла вина, он старательно помогал ей как мог, различал в темноте препятствия и шёл ногами.

В сентябре, после еле пережитого необыкновенно жаркого лета, Игорь согласился отправиться на собрание Анонимных алкоголиков. Благо — идти было недалеко. Собирались они в библиотеке церкви в паре трамвайных остановок от дома.

Игорь сидел в уголке, грустно и смиренно смотрел на собрание. В груди постоянно толкалось давление, в голове — пустота. Сейчас не то что на собрание — в колодец вниз головой так же легко уговорить.

Провёл глазами по корешкам книг в шкафах книг. Детям о молитве, Пастырь словесных овец, Пасха мучеников… Усмехнулся про себя. Что ещё ждать от попов, если они даже у себя под носом не видят секту. На то, что Анонимные — секта, указывали тысячи мелочей, различимых невооружённым глазом, вот хотя бы навскидку: берутся за руки при общей молитве, не требуют никаких денег (чтобы заманить), предлагают отходить три месяца без перерыва каждый день, многие абсолютно не похожи на алкашей. Ежу, как говориться, понятно всё.

Ходить было трудно. Приходилось выдерживать бесконечные споры и препирательства с самим собой, однако через три месяца Игорь втянулся и бодро решил приступать к выполнению двенадцати шагов, ведущих к полной трезвости. А там, глядишь, и на работу снова устроится, и курить бросит.

Из всех групп, которые ему пришлось посетить, он полюбил две — ту первую, в церковной библиотеке, она нравилась за уютную домашнюю обстановку, и ещё одну, в Строгино. Добираться до неё, конечно долго, но люди приятные собирались. Половина — молодые, до сорока, многие, видно, что образованные, интересные. Таня нравилась — лет двадцать пять девчонка, блондиночка. Всегда искренне так говорила, как будто все родные вокруг. Игорь смотрел на неё и думал, что не так уж всё страшно, пробьёмся.

Нет, не так, как можно было подумать, нравилась, а просто. Без всяких мыслей о сексе или о чём-то ещё. Как сестрёнка.

— Знаете… Меня, может, уже несёт, но я вот, что подумала. Мы здесь как будто особенные, немного избранные. Прошли через что-то плохое, каждый чувствовал себя такой дрянью. А потом вдруг нас простили. Мы сами себя простили, перестали насиловать, гнобить. Не знаю… Я непонятно, конечно, говорю, но хочется просто поделиться. Я теперь молиться, например, могу. Так удивительно! И мне не стыдно молиться, представляете?

Как же не понять? Такие искренние слова, как их не поймёшь? Игорь легко понимал. И мысли про секту прошли, все сомнения прошли, когда обнаружил, что скоро полгода, как трезвый. И поверил, что это работает. А ещё поверил… нет, не поверил, а просто мысли такие приходили, что это и есть настоящая, нормальная церковь. Люди, все ущербные, битые, доверились Богу, держась друг за друга потными ладошками. И молитва-то одна всего, простая, человеческим языком сказанная, а сколько надежды у всех!

Ещё только с женой наладить, на работу снова утроиться, и — всё.

Но жена ушла. Лизка, которая столько терпела, таскала его домой, плакала, успокаивала, верила. Ушла в тот день, когда Игорь отметил шесть месяцев. Ему ещё на память на группе подарили медальку смешную такую. Поздравили, похлопали все.

Лизка объясняла уход непонятно:

— Нет, я просто больше не хочу. У меня своя жизнь, я тоже зависимая… ты меня сделал зависимой. Ты от водки зависимый, а я — от тебя, от твоих срывов, от твоих похмелий. Я не хочу.

— Лиз, ты мне не веришь. Ты, конечно, имеешь право. Но я…