Он и его коллеги признают, что их исследование не свободно от изъянов. Чистоту эксперимента под сомнение ставит хотя бы тот факт, что за пациентов кардиологического отделения, причем входящих в обе группы, наверняка молились и другие люди. Помимо специально набранных добровольцев, это могли быть друзья, родственники, знакомые. Да и среди самих пациентов могли быть глубоко верующие люди. Наконец, свое слово может сказать и церковь, указав на существенную разницу между молитвой "по заказу, в научных" Целях" и той, что идет из глубины сердца.

Критики указывают, что те же недостатки характерны и для более ранних аналогичных исследований, в том числе проведенных более десяти лет назад в Сан-Франциско. В некоторых случаях целительные свойства молитвы никак не проявились, а в одном пациенты, за которых молились, чувствовали себя даже хуже.

И все-таки, несмотря на разногласия, в одном вопросе американские медики демонстрируют единство мнений: "Многочисленные факты доказывают: люди, верящие в Бога и действенность молитвы, выздоравливают лучше и быстрее, чем люди неверующие".

Можно ли и надо объяснять этот феномен? Для тех же верующих тут нет никакой загадки: "Все это промысел Божий". Но человек ученого склада ума Все старается "разобрать по косточкам", даже механизм того, как Божий промысел реализуется в нашем мире.

На сегодняшний день существует множество версий и гипотез относительно возможной природы механизма этого феномена. Одни говорят о реальном взаимодействии мысли и материального мира. Но нам ближе другое мнение. Предположим, что мысль не обладает энергией, способной вызвать ураган или изменить работу прибора. Однако своим желанием человек может, как бы перевести некую "стрелку", и "поезд истории" помчится в другое вероятностное будущее, где чаще появляется на экране число три или меньше убивают на войне… То есть наша цивилизация и события, происходящие в ней, по сути, развиваются вдоль суммарного вектора желаний всех живущих на Земле людей. Следует, однако, иметь в виду, что, несмотря на кажущуюся случайность отдельных составляющих этого вектора, результирующее направление развития живого оказывается далеко не случайным.

Впрочем, об этом мы расскажем подробнее в следующих главах. А сейчас, подошло время, перейти к самому, пожалуй, главному этапу нашей работы над проектом "Колесо Фортуны".

Мы уже говорили, что собранных нами материалов о случаях невероятного везения и невезения хватило бы не на одну книгу. Но чтобы количество могло перейти в качество, необходим был тщательный анализ накопившихся фактов. Для этого, прежде всего, следовало четко определить свой "идеологический подход" к изучаемому вопросу.

Сделать это было не слишком сложно. Тем более, что споры о соотношении случайностей и закономерностей в жизни человека, о роли этих факторов в чередовании удач и неудач уходят корнями в глубокую древность. Проект "Колесо Фортуны" — логичное продолжение давних попыток человечества объяснить феномены "везения — невезения".

Упрощенно, без учета отдельных нюансов, можно считать, что в таких спорах всегда было две стороны. И их отношение к вопросу носило разнополюсный характер. Одни пытались объяснить все странные совпадения и случаи везения лишь "игрой случая". Другие говорили, что ничего случайного в жизни нет и быть не может, что любой случай — это лишь непознанная закономерность, и в итоге сводили все к року и фатальной предопределенности судьбы.

Вполне осознанно, выбрав для себя золотую середину, мы пришли к выводу, что каждому из нас ближе идея "ПРИНЦИПА ДОПОЛНИТЕЛЬНОСТИ". С нашей точки зрения, этот принцип — одна из самых глубоких философских, и естественно-научных идей нашего времени, — позволяет подобрать ключик к феноменам "везения — невезения".

"Дополнительность", как категория диалектической логики, в разных видах возникала во все времена. К примеру, древняя китайская философия была основана именно на утверждении о существовании двух взаимодополняющих понятий "инь" и "янь" (мужское и женское начала). Нельзя не вспомнить взаимоисключающие и одновременно неспособные существовать друг без друга глубокие философские понятия древней славянской мифологии "явь" и "навь" (упрощенно: реальность и нереальность).

Интересные мысли по поводу "принципа дополнительности" высказал в 1901 году поэт Валерий Брюсов в статье "Истины". "Для мышления нужна множественность, — писал он. — Не было бы пространства, не будь правого и левого, не было бы нравственности, не будь добра и зла… В истине ценно лишь то, в чем можно сомневаться. "Солнце есть" — в этом нельзя сомневаться… Это истина, но в ней нет самостоятельной ценности. Она никому не нужна. За нее никто не пойдет на костер. Даже, говоря яснее, это не истина, а определение. "Солнце есть" — только особое выражение, вместо: "такой-то предмет я называю солнцем".

Можно назвать еще много имен и процитировать высказывания известных мыслителей, настаивавших на том, что истина обретает подлинную ценность лишь при наличии прямо противоположной И не менее справедливой истины… На основании этого видения мира даже появилась такая казуистическая формулировка: "Суждение, прямо противоположное истине, в свою очередь истинно".

Стоит вспомнить и слова Нильса Бора, который в свое время сказал (по поводу многолетних споров о том, что есть атомная частица — квант или волна?): "Всякое истинно глубокое явление природы не может быть определено однозначно и требует для своего определения, по крайней мере, двух взаимоисключающих дополнительных понятий". Как в дальнейшем признала наука, атом оказался и тем и другим.