Йель опустел. Коллеги на лето уехали — кто в Кэтскиллские горы, кто во Флориду или Калифорнию, студенты разбрелись по всем штатам — западным и восточным, северным и южным.

В Дайнинг-холле, суровой, как пуританский храм, Трапезной, редкие посетители указывали на дока Бингхема: смотрите, скоро август, а этот бродяга все еще сидит в Нью-Хевене. Не иначе он снова латает свои летающие керосинки.

Нет, новые монопланы и бипланы не волновали профессора Хайрама Бингхема. Ему не давала покоя последняя глава новой книги. Последняя глава, последний отрезок пути — переход из Ла-Паса в Лиму.

Боливия и Перу. Чтобы описать эти страны, необходимо просмотреть сотни книг.

И вот, перелистывая старые испанские хроники — летописи кровавого века завоевания андских стран, Хайрам Бингхем неожиданно набрел на одну весьма загадочную историю.

По непонятным причинам в Перу бесследно исчезло целое царство. Нет, не великая империя инков, ту империю покорили и растоптали испанские завоеватели. Исчезло другое индейское государство, менее грандиозное, но зато более стойкое. Оно возникло на руинах царства инков и пережило это царство ровно на сорок лет. Расположилось оно высоко в горах, в самом сердце перуанского вице-королевства, обширнейшего и богатейшего испанского владения в Новом Свете.

Это государство почти полвека один на один боролось с миродержавной империей Карла V и Филиппа II.

В конце концов испанцы вторглись в это орлиное гнездо и разорили его дотла. Они поймали последнего инку, юного властителя этой заоблачной державы Тупака-Амару.

4 октября 1572 года инку обезглавили, но память о нем осталась. Тупак-Амару — Озаренный Змий — воскресал всякий раз, когда перуанские индейцы восставали против своих заморских «хозяев». Однажды — было это в 1781 году — его имя принял великий народный вождь Хосе Габриель Кондорканки, дальний потомок Озаренного Змия, и испанцам стоило больших трудов погасить пламя грозного всеперуанского восстания.

Тупака-Амару II казнили злой казнью. Ему сперва урезали язык, затем разорвали тело на части и водрузили голову на острый кол.

И все же вытравить из памяти перуанских индейцев имя последнего инки испанцам не удалось. Однако все зримые следы его оказались утерянными. Было лишь известно, что царство Тупака-Амару I и его предшественников — инки Манко и инки Титу-Куси — находилось в Вилькапампе, горной местности к северо-западу от Куско.

Вилькапампа — равнина, где растет дерево вилька. Так с незапамятных времен называли в Перу междуречье Апуримака и Урубамбы, двух стремительных истоков реки Укаяли, матери Амазонки.

Только горцы, живущие на поднебесных высотах, могли назвать пампой — равниной — этот вздыбленный, перемятый и перекрученный лоскут перуанской земли.

Перуанские боги немало потрудились, создавая каменный хаос Вилькапампы — путаный лабиринт хребтов, цепей, гряд, отрогов, рассеченных глубокими ущельями, прорезанный бесчисленными долинами горных потоков. Боги не считали, однако, свою работу завершенной. Они неустанно дробили каменные гряды, сбрасывали в бездны горы, обнажали корни древних хребтов, изменяли течение рек. Землетрясения, обвалы, оползни, камнепады, лавины, бешеные бураны, внезапные наводнения ежегодно изменяли лик этой дикой страны.

Перуанские боги презирали своих европейских собратьев. Горные вершины Греции, вулканы Сицилии, каменные зубы Карпат, исполинские пики Альп казались им ничтожными холмиками.

Олимп — 2917 метров, Этна — 3250 метров, Монблан — 4810 метров — да разве это настоящие горы?! Могут ли они сравниться с Салкантаем — его высота 6300 метров. Даже младшая сестра Салкантая, седая Вероника, на тысячу метров выше Монблана, этого чемпиона альпийских вершин. На высоту Монблана перуанские Зевсы подняли перевалы Вилькапампы, а межгорные низины низвели до уровня Карпат и Пиренеев.

72° западной долготы, 13° южной широты — таковы координаты Вилькапампы. Тринадцатая южная пересекает жаркое нагорье Бразилии, тропические леса Анголы, сухие пустыни Австралии. Тринадцатая южная — это тропики. Но в Вилькапампе в зимниа месяцы — в июне, июле и августе — свирепствуют снежные бури, а в разгар лета, в январе, в ночную пору нередко бывают заморозки.

И все же солнце здесь такое же щедрое, как в Бразилии или на Мадагаскаре. Круглый год с шести часов утра до шести часов вечера оно стоит над горами и долинами Вилькапампы, обуздывая лютую стужу высокогорий, согревая тощую, проросшую камнем землю.

На самом дне Вилькапампы, в долинах Апуримака и Урубамбы, отлично вызревают бананы и апельсины. А дно это лежит на высоте 3 тысяч метров.

Беда, однако, в том, что в Вилькапампе нет ни одного ровного местечка. Скалы, крутые склоны, расселины — на таких «дурных землях» ни пахать, ни сеять невозможно.

Люди тем не менее перехитрили своих тороватых на выдумку богов. Неведомо когда, но, во всяком случае, задолго до того, как в Перу пришли испанцы, сюда явились волшебники.

Это были индейцы кечуа, народ трудолюбивый и упорный. Они исправили ошибки природы и везде, где только можно было, нарезали на обрывистых склонах узкие, но идеально ровные террасы. На этих уступах отлично прижились неприхотливые местные культуры: маис, бобы, картофель, перуанский рис — киноа.