Близ источника от дорожки отходила едва заметная тропка. Она взбегала на склон лохматой горы. Это был путь на вершину Росапаты.

Профессор шел за Мигелем. Вернее, не шел, а полз — тропинка становилась все круче и круче, приходилось карабкаться по скалам, взбираться на осыпи, перелезать через мертвые, оплетенные лианами стволы. Порой лианы сердито шипели и высовывали раздвоенные языки. И тогда оказывалось, что это вовсе не лианы, а змеи. Тропа нырнула в лес. Ходить по этому горному лесу было адски трудно. Гибкие петли лиан арканили ноги, острые шипы впивались в тело, в клочья рвали одежду. В одном месте пришлось прорубаться топором через колючие заросли.

Попугаи ругались, как боцманы. Им явно не по душе были незваные гости, и кто знает, быть может, они подавали команды красным муравьям, клещам и москитам. Вся эта крылатая и бескрылая нечисть кусала, жалила и пила кровь, и от нее не было спасения.

В прошлом году, когда профессор испытывал новый биплан, в воздухе, на высоте пятисот футов, отказал мотор. Это было незабываемое ощущение, но, право же, сейчас Хайрам Бингхем волновался куда больше. Спотыкаясь и падая, бежал он в гору.

Мигель остановился. Он потянул за рукав своего спутника.

— Гляди, вот эти стены, — сказал он, отправляя в рот шарик коки.

Поперек всего склона, скрываясь в жесткой зеленовато-желтой поросли, шла невысокая, в рост человека, стена. Стена из серого камня, внешний обвод столицы последнего инки города Виткоса.

И какая стена! Ни следа цемента, известки, кладка «сухая», но камни пригнаны друг к другу так, что в стыки между ними не просунуть и иголки.

Через пролом в этой стене Мигель и его спутники проникли в город Виткос. Они поднялись на вершину Росапаты. Триста тридцать девять лет назад капитан Окампо, участник штурма Виткоса, писал, что с вершины горы видна почти вся Вилькапампа и что на этой вершине есть площадь, застроенная зданиями, «возведенными с большим мастерством и искусством».

Да, с вершины Росапаты действительно видна была почти вся Вилькапампа, равнина, поставленная на дыбы. Темно-зеленый покров лесов вспарывали голые гребни горных цепей. На этой изумрудной глади плели свой ветвистый узор реки и ручьи. Далеко на юге в небесную синеву вонзались высокие пики, увенчанные снежными шапками.

Здания, «возведенные с большим мастерством», лежали в прахе. Разрушать испанцы умели. На это они были мастера хоть куда. Захватив Виткос, они взорвали его стены, растаскали его дома.

Испанцы стремились убить душу Виткоса. И все же стереть с лица земли этот строптивый город им не удалось. Выстояли стены дворца. Дворец этот воины инки Манко построили лет за тридцать до гибели города. Построили на века. На восемьдесят метров в длину и на двенадцать метров в ширину тянулось это массивное сооружение. Сложено оно было из гранитных блоков, тщательно отесанных и пригнанных друг к другу с ювелирной точностью.

Каждый такой блок весил килограммов восемьсот, а в основании здания покоились исполинские пятитонные плиты.

В расстрелянном и сожженном городе сохранились фундаменты каменных домов. Как раз напротив дворца, на противоположной стороне большой квадратной площади — Марсова поля столицы Вилькапампы, — стояло длинное каменное здание, где жили воины царства Солнца.

Город был невелик. Обойти его можно было за десять минут. Единственное ровное место — площадь между дворцом и казармой — не застраивалось, а на крутых склонах Росапаты возводить дома было трудно. Вероятно, в черте города и за его стенами было не больше полусотни зданий.

Храмов в Виткосе не было. Виткос — город-боец — создавали не для молитв, а для сражений…

Итак, первая победа одержана. На вершине Росапаты Хайрам Бингхем нашел руины резиденции последних инков.

Но не Виткос был главной целью упорных поисков Хайрама Бингхема. Ведь где-то в сокровенном уголке Вилькапампы существовал священный город, до которого так и не смогли добраться испанцы, город дворцов и храмов, каменное сердце царства Солнца.

Маркос и Диего не лгали. Их донесение подтверждали факты. Не случайно в Виткосе не было ни одного храма. За инку, за его победы, за одоление жестокого врага молились в другом месте, и именно там находился священный город.

Неутомимый йельский Одиссей двинулся на его поиски. Ученый пришел к заключению, что скорее всего этот город прячется где-то над Урубамбой. Большая излучина Урубамбы ниже Чукисаки оставалась своего рода Полюсом недоступности Вилькапампы.

«В июле 1911 года, — вспоминает Хайрам Бингхем, — я приступил к розыску последней столицы инков… Я направился в умопомрачительный каньон Урубамбы… Каньон этот река прогрызла в исполинском гранитном массиве. Тропа проходит в этих местах через край несравненного очарования. Невольно вспоминаются суровые и величественные Скалистые горы и обаятельные окрестности Гонолулу. Прелесть многообразия здесь не поддается описанию; право же, ничего подобного не доводилось мне видеть на своем веку. И прежде всего бросаются в глаза снежные пики, которые прорывают пелену облаков и возносятся над ней на высоту в добрых две мили.