Над злобными, неистово ревущими водопадами встают крутые стены, обрывы огромной высоты, в которых обнажаются многоцветные граниты. На дне этих пропастей цветут гигантские орхидеи, зеленеют древовидные папоротники, справляет дикие оргии пышная растительность тропических джунглей. Джунгли с неуемной мощью штурмуют крутые склоны, вторгаются в узкое горло Урубамбы, взбираются на утесы головокружительной высоты… Слов нет, чтобы описать эту постоянно изменяющуюся панораму, это тропическое разнодеревье, эти бесчисленные, врезанные в скалы террасы, эти утесы, подобные башням, эти ледники, которые сползают в бездну прямо из облаков».

И снова, как это уже случилось в селении Лукомо, индейцы пришли на помощь ученому. На этот раз «гидом» экспедиции оказался индеец Мельчор Артеага, которого Хайрам Бингхем встретил на крутом берегу Урубамбы. Артеага сказал:

— Старый город стоит на высокой горе Мачу-Пикчу. Пройти туда нелегко.

Утром 24 июля 1911 года шел холодный дождь. Погода была не перуанская, а норвежская, и никто из спутников Хайрама Бингхема не пожелал в такое ненастье штурмовать неприступные вершины Мачу-Пикчу.

Тогда Хайрам Бингхем решил отправиться в путь без своих коллег. В десять часов утра он пустился в дорогу. С ним шел лишь Артеага.

«Примерно через три четверти часа, — пишет Бингхем, — Артеага свернул с главной тропы и повел меня в джунгли, которые тянулись вдоль берега Урубамбы. В этом месте через реку переброшен был шаткий мостик. Место для него выбрано было очень удачно — в самой узкой части ущелья, над белопенным речным порогом. Мостик состоял из тонких жердей, к тому же еще очень коротких. На живую нитку эти жерди были связаны лианами.

Артеага снял башмаки и, балансируя над бездной, прошел по мостику. Я отлично понимал: всякий, кто сорвется в эту холодную пучину, мгновенно разобьется о скалы. Поэтому я без малейшего стыда сознаюсь, что через мост полз на четвереньках со скоростью шести дюймов в час…

Перейдя реку, мы углубились в густые заросли и спустя несколько минут добрели до крутого склона. Полтора часа взбирались на этот склон, порой опять-таки на четвереньках…

Около полудня, совершенно выбившись из сил, мы дошли до маленькой хижины, крытой травой.

В этой хижине обитали двое индейцев. Они свили здесь это орлиное гнездо в надежде, что до них не доберутся сборщики податей, и спокойно жили на склонах Мачу-Пикчу, собирая не слишком обильные урожаи маиса, сладкого картофеля, бобов и перца».

Индейцы подтвердили слова Артеаги о развалинах на Мачу-Пикчу. Они заверили Хайрама Бингхема, что до этих развалин можно дойти за полчаса.

Тем временем дождь прекратился, и скандинавская стужа сменилась африканской жарой. На этот раз даже Артеага не пожелал сопровождать чужеземца. Хозяева хижины дали искателю древностей в качестве провожатого босоногого мальчишку-индейца.

И вот какая картина открылась Хайраму Бингхему, когда он поднялся на гребень Мачу-Пикчу.

Этот фотоснимок в сто крат красноречивее любого описания. Там, за черным пиком Уаяна-Пикчу, в Урубамбу обрывается гранитная стена восьмисотметровой высоты. Слева и справа глубочайшие пропасти. Белый город, священный город последних инков стоит над этими пропастями.

И право же, Хайрам Бингхем не погрешил против истины, утверждая, что до прихода европейцев не было в Новом Свете города прекраснее священной столицы Вилькапампы.

Нельзя было выбрать лучшего места для этой перуанской Лхасы. С трех сторон — с востока, севера и запада — город защищен непреодолимыми пропастями, его оплетает глубокий каньон Урубамбы.

Он приютился в ее узкой излучине, между двумя горами — острым пиком Уаяна-Пикчу и массивной вершиной Мачу-Пикчу. Петля Урубамбы врезана в каменные бока этих гор, врезана глубоко, на восемьсот-девятьсот метров, и стены этого грандиозного каньона круты и обрывисты.

С севера, востока и запада штурмовать город могли только кондоры. И строители решили, что нет никакого смысла со всех сторон окружать город стенами. Стену они возвели лишь на юге.

Однако и здесь природа пришла им на помощь. Перемычка, соединяющая Уаяна-Пикчу и Мачу-Пикчу, — это лезвие выщербленной бритвы.

С зубца на зубец переползает узкая тропа. Других дорог нет. За стеной эта естественная перемычка расширяется. Но мы уже говорили, что перуанские боги очень не любили ровных и плоских мест. Чуть расширив межгорную дамбу, они под крутым углом прикрепили ее к подошве пика Уаяна-Пикчу, взбугрили ее, где только это было возможно, и избороздили ее не очень глубокими, но крутостенными оврагами.