Земледельческие обряды, описанные Хирардом, хорошо объясняют и непонятные прежде сцены из древних рукописей майя: например: богиня Иш Чель, льющая на землю воду из опрокинутого кувшина; этот эпизод можно прямо сопоставить с магическим обрядом по вызыванию дождя у современных чорти; а персонаж, стоящий перед деревом с обезглавленной птицей в руках, олицетворяет, видимо, сцену жертвоприношения в честь бога плодородия (тем более что «древо жизни» всегда считалось у майя одним из важнейших символов плодородия).

Известно, что все великие цивилизации древности возникли на базе развитого ирригационного земледелия, в долинах крупных рек с плодородными почвами. Так было в Месопотамии, Египте, Индии и Китае. Это обстоятельство и навело многих зарубежных исследователей на мысль, что древние цивилизации вообще могли существовать лишь на основе ирригации. А где ее нет — например, у майя, — там население очень редко, нет настоящих городов, а следовательно, нет и цивилизации. Но, с другой стороны, великолепие разрушенных майяских городов с монументальными каменными храмами, дворцами, обсерваториями и стадионами, с высокоразвитыми ремеслами и искусством, письменностью и календарем прямо противоречили этому выводу. Сложилось парадоксальное положение, приводившее подчас в смущение даже наиболее компетентных ученых. Тогда и родилась теория о таинственном и неповторимом характере культуры майя. Десятки и сотни раз ставился в специальной литературе вопрос о том, как могла на основе столь примитивной системы земледелия возникнуть и развиваться в течение почти полутора тысяч лет одна из наиболее ярких цивилизаций доколумбовой Америки. Однако ответа на него так и не находили. Но так ли уж примитивно было подсечно-огневое земледелие, как это иногда стараются показать?

В действительности все обстоит гораздо сложнее. Несмотря на внешне примитивный облик, мильповое земледелие отличается очень высокой продуктивностью.

Мексиканский этнограф Баррера Васкес установил, например, что современные майя, сохранившие подсечно-огневое земледелие, получают в среднем урожай кукурузы по 7 центнеров с гектара. Чтобы прокормиться, семья из пяти человек должна засевать около 3 гектаров. Если принять суточный расход кукурузы в 4 килограмма, то в этом случае на прокормление семьи уходит в год 1460 килограммов, а 640 килограммов остается на другие нужды и на семена. Обработка поля в 1 гектар (учитывая все основные виды работ) занимает в среднем 396 рабочих часов. Следовательно, для обработки поля в 3 гектара потребуется около 150 восьмичасовых рабочих дней.

Жители селения Тепостлан в мексиканском штате Морелос с помощью подсечно-огневого земледелия собирают гораздо большие урожаи, чем на соседних полях, обрабатываемых плугом. Последние исследования ботаников и этнографов США в Северной Гватемале (департамент Петен), где находился в 1-м тысячелетии н. э. центр древнего царства майя, доказали, что природные и климатические условия за последние полторы-две тысячи лет здесь почти не изменились. Местные индейцы и метисы по-прежнему повсеместно используют древние методы мильпового земледелия. После снятия одного урожая для восстановления плодородия почвы в Петене требуется в среднем около 4 лет; после двух-трех урожаев — от 6 до 8 лет. При таких условиях подсечно-огневое земледелие может в среднем прокормить одного человека с участка площадью 3–4 акра, что дает плотность населения примерно 150–200 человек на одну квадратную милю. Таким образом, во влажных тропических лесах Петена, где восстановление почвы на выжженных полях происходило быстрее, чем на каменистом Юкатане, была значительно выше и плотность населения (почти в два раза). Это означает, что земледельцам майя не было нужды периодически менять места своих поселений, поскольку за сравнительно короткий срок почва истощенных участков полностью восстанавливала свое плодородие. Следует также помнить, что территория майя отличается необычайным разнообразием природных условий и там всегда имелись районы (особенно долины крупных рек — Мотагуа, Усумасинты, Улуа и др.), где плодородие почвы сохранялось постоянно благодаря ежегодному обновлению во время паводков.

Необычайно высокая продуктивность майяского земледелия объясняется и рядом других дополнительных причин: во-первых, майя еще в глубокой древности добились больших успехов в селекции полезных растений, создав урожайные и выносливые их сорта; [40] во-вторых, высокой урожайностью основной сельскохозяйственной культуры индейцев — кукурузы и, в-третьих, четким земледельческим календарем — одним из наиболее точных календарей мира.

Из старых документов и хроник мы знаем, что жрецы майя очень тщательно устанавливали день выжигания мильпы. Это и понятно. Если бы их расчеты оказались ошибочными, то был бы сорван важнейший этап полевых работ. Поскольку выжигание производилось в самом конце сухого сезона, смещение сроков, их затяжка стали бы роковыми. Ливневые тропические дожди, льющие здесь пять-шесть месяцев подряд, помешали бы тогда сжиганию деревьев и кустарников на мильпе.

Астрономические расчеты жрецов майя отличались поразительной точностью. Исследуя руины древнего города Копана в Западном Гондурасе, археологи обнаружили два каменных монумента (стелы 10 и 12), расположенных друг против друга на вершинах холмов, которые замыкали с запада и востока долину Копана. Их разделяет по прямой около 4,1/8 мили. Если смотреть от стелы 12, то можно определить, что солнце заходит прямо за стелу 10 всего два раза в году: 12 апреля и 7 сентября. Первая дата приходится почти на самый конец сухого сезона. Поэтому ученые предполагают, что 12 апреля и означает как раз начало выжигания мильп в районе Копана. Когда вечером 12 апреля солнце заходило прямо за стелу 10, по всей долине и соседним селениям рассылались в древности гонцы, извещавшие земледельцев о том, что боги приказали начать выжигание полей утром следующего дня.

То, какое значение имел календарь для земледельцев майя, лучше всего видно на примере племен, утративших его. Чешский путешественник Норберт Фрид в своей книге «Улыбающаяся Гватемала» приводит любопытный факт: «В 1950 году многие мексиканские газеты сообщили об отчаянном положении индейцев-лакандонов в районах Хатате и Чумхуице. Им грозила голодная смерть. Но самоотверженные и бескорыстные люди сумели собрать достаточно большую сумму денег и доставили на самолетах в джунгли несколько тонн фасоли и кукурузы. Индейцы сообщили своим спасителям необыкновенную причину постигшего их бедствия: умер Панчо Вьехо — последний из лакандонов, кто разбирался в тайнах календаря и мог по звездам определять сроки основных полевых работ. После его смерти у племени было два неурожая только потому, что лесную поляну, которую они выжигали, заливало дождем и они опаздывали с севом».

День 15 июня 1952 года, видимо, запомнился мексиканскому археологу Альберто Русу на всю жизнь. После четырех лет упорного труда по расчистке руин древнего храма майя в городе Паленке (Чиапас) он обнаружил в глубине двадцатиметровой пирамиды царскую гробницу. У входа в нее в некоем подобии каменного ящика, лежали скелеты пяти юношей и одной девушки, погибших явно насильственной смертью. Искусственно деформированная лобная часть черепа и следы инкрустаций на зубах говорят о том, что это не рабы, а представители знатных майяских фамилий, принесенные в жертву по какому-то особенно важному и торжественному случаю, вероятно во время похорон правителя города — халач-виника. А потом рабочие сдвинули с места массивную каменную «дверь», и археологи с волнением вступили под своды подземного склепа, таившего в себе множество неожиданных находок и сюрпризов. Это было просторное, сложенное из камня помещение — 9 метров в длину и 4 метра в ширину. Его высокий сводчатый потолок уходил куда-то вверх, теряясь в сумраке теней, которые никак не мог рассеять слабый свет фонарей.