— Я не параноик, — прорычал тот. — Используй свои силы и посмотри. Я говорю правду.

Калеб раздраженно посмотрел на него, прежде чем закрыл глаза и сконцентрировался.

Чувствуя себя глупо, Ник скрестил руки на груди и переминался с ноги на ногу. Сейчас выплывет правда, и он потребует с одного злобного демона огромное извинение.

Калебу придется обслужить его огромным куском пирога раскаяния.

Через несколько минут Калеб открыл глаза.

— Я ничего не увидел.

Страх захлестнул Ника. Он чувствовал, что это не хорошо, и он был готов поставить пирог раскаяния обратно в духовку.

— Ты о чем? — спросил он трусливо.

Калеб уставился на него холодным взглядом.

— Тренер — человек. Я в этом уверен, но…

Надежда снова к нему вернулась, и в голове у себя он снова потянулся за пирогом в духовку.

— Но что? — спросил Ник.

Калеб пожал плечами.

— Он будто дух.

— Привидение?

— Не совсем. Духи — это призраки, которые принимают форму живых людей.

Ник пытался понять.

— Как будто повторное изображение?

— Близкая аналогия. Но в отличие от повторного изображения, дух появляется как раз перед чьей-то смертью… человека, который ей помечен.

А вот это Ник не хотел слышать.

— У меня мурашки от твоих слов.

— У меня тоже, — Калеб замолчал, а потом продолжил. — Я видел много духов, но он на них не похож. Странное чувство. Как будто он человек, обернутый во зло.

— Отлично. Наш тренер - сосиска в тесте от Сатаны.

Калеб издал раздраженный звук.

— Ты знаешь, с тобой невозможно общаться, когда ты в таком настроении. Дай я покопаюсь в этом деле, а затем вернусь.

— Я буду здесь… только если тренер меня не убьет.

Калебу, казалось, вовсе не понравилась его попытка пошутить.

— Не впускай его, и если он появится, позвони мне.

— Если пальцы будут целы.

В глазах Калеба мелькнуло раздражение, и он исчез в облаке красного дыма.

Оставшись один, Ник беспокоился и обдумывал все, что случилось. Все это не предвещало ему ничего хорошего. Он уже чувствовал, как пламя лижет ему спину. Ему нужно убрать тренера, который дышал ему в затылок. Это было главным заданием.

Желая узнать больше ответов, он думал над тем, чтобы снова проконсультироваться с книгой, но мигрень сейчас ему была вовсе не нужна.

Но, было кое-что, что он мог узнать сам. Он был в этом уверен. Сидя на тюфяке, который был его постелью, он достал список вещей, которые нужно было украсть для тренера, и снова пробежался по нему.

Под ожерельем Никоды было кольцо выпускника Стоуна. Ну да… как будто это получиться. Он мог это себе представить в голове. Он подходит к Стоуну и улыбается: «Привет Стоун. Не мог бы ты одолжить мне свое золото в 24 карат? И там еще и бриллиант настоящий? Притворись, что я твоя девушка и дай его мне».

Оборотень его распотрошит.

Но из-за того, что тот был в списке, он знал, что Стоуна в «избранной группе» тренера не было. Оставался вопрос, кого завербовали и почему их выбрали. Девюс знал о его криминальном прошлом? Ник ненавидел эту часть себя. Отчаяние заставило его делать вещи, которыми он не гордился, например, наблюдать за появлением копов, пока его «друзья» воровали в магазине. Но тогда, это казалось, безобидным преступлением, без жертв, и он много зарабатывал, помогая матери платить по счетам. Он убеждал себя, что реальных жертв не было, лишь обычные огромные корпорации, которые не заботились о таких людях, как он. Он говорил себе, что огромные корпорации жертвуют такими, как он и при этом смеются. Это было его оправданием.

Прошлый визит в Анголу к отцу изменил его мнение, пока он слушал, как другие заключенные пытались оправдать свои преступления. Последнее, что он хотел, быть одним из них. Сидеть в тюрьме, виня мир в своих неверных решениях. Не было ничего ценнее свободы и самоуважения, а не деньги или то, что ты не ранил кого-то еще. Если бы он мог отдать назад что-то из украденного Аланом, он бы это сделал. К сожалению, на эти деньги он купил еду.

Но однажды…

Однажды он рассчитается со всеми, у кого забрал медяк.

Но тренер не мог об этом узнать. Но чувство вины так грызло его, что Ник редко думал об этом, и никогда, не единой душе, кроме Тайри и Алана не сказал об этом, и, то, только потому, что те там были. Но они не ходили в школу, и тренер не мог с ними поговорить.

Он не знал.

Но все же, он выделил Ника из толпы для своего ужасного плана. Снова посмотрев на список, он сморщился. Тренер хотел что-то почти от всех с его двух первых уроков.

Хотя, какой странный ассортимент. Часы, кольца, ожерелья и две расчески. Зачем расчески? Как тренер мог вообще выручить деньги за них?