Получает очень неплохое жалованье. Любой, кто целыми днями пережевывает все эти бесконечные колонки цифр, заслуживает хорошего жалованья, подумала Ева. Кроме того, как бы иначе он оплачивал своему старшему отпрыску обучение в очень дорогом колледже?

Ничего криминального за ним не числится, однако зафиксировано большое количество нарушений при вождении машины. И… гм, у второго ребенка, оказывается, масса конфликтов с законом. Воровство в магазине, незаконное приобретение и употребление алкоголя, случаи вандализма. Долгий период лечения в реабилитационной психиатрической клинике. Частной клинике. Очень дорогой.

Жена совсем недавно отказалась от пособия по уходу за детьми и вернулась на работу в качестве помощника адвоката.

Получает Арнольд, конечно, неплохо, подумала Ева, но при таких тратах с деньгами у него могут быть проблемы. Как он должен себя чувствовать, днями корпя над всеми этими отчетами с огромными денежными суммами, постоянно помня о том, как бы уложиться в траты и в должный срок выплатить очередной взнос по кредиту?

Интересно, интересно…

Чаз Парзарри, возраст — тридцать девять лет, холост, детей нет. Несколько мрачноватый брюнет — такой тип нравится некоторым женщинам. Правильное тонкое лицо, непослушные волосы. Совсем не похож на бухгалтера. Но у него тоже диплом с отличием и стаж работы на государственной службе. Это, наверное, от них требуется, подумала Ева.

Она перевела взгляда на Рорка, решив, что он может это знать, но не стала отвлекать его таким в общем-то незначительным, пустяковым вопросом.

В колледжах Парзарри постоянно получал стипендии. Он явно был очень способным юношей. Родился в Нью-Джерси, в семье официантки и водителя такси, у которых, кроме него, было еще двое детей. Снова денежные проблемы, по крайней мере, в прошлом.

В настоящее время все изменилось. Надежная, хорошо оплачиваемая работа, разумно вложенные деньги, неплохая квартира в Верхнем Ист-Сайде, всего в нескольких кварталах от места работы.

Ничего криминального за ним не числится. Есть несколько транспортных нарушений, но до уровня Джима Арнольда явно не дотягивает. В основном штрафы за превышение скорости. Всегда есть люди, которые постоянно куда-то торопятся. Возможно, Чаз спешит разбогатеть.

Ева отложила эту информацию в сторону — ей надо отлежаться — и принялась за чтение отчета Пибоди о допросе Джаспера Милка, затем доклада Кармайкл и отчета Сантьяго о допросе дизайнера интерьеров.

Ева почувствовала, что всей этой информации надо дать время вылежаться, поэтому встала, включила кофеварку и поставила кружку на стол Рорка.

— Спасибо. — Он откинулся на спинку кресла и взглянул на Еву. — Сколько с меня?

— Пара ответов и/или мнений.

— Вполне могу себе такое позволить.

— Скажи, у тебя появились какие-нибудь соображения?

— Конечно. — Рорк улыбнулся и взял кофе. — Прежде всего я должен сказать тебе, что ты вряд ли имеешь дело с чем-то спонтанным и плохо подготовленным. Две компании из представленных в этих бумагах — очень крупные. У них имеются дочерние фирмы, благотворительные фонды, огромные штаты сотрудников, амортизационные отчисления и тому подобное. Мне нужны основные данные по ним. И не думай, что я смогу отыскать удобную колонку цифр, озаглавленную «деньги, которые мы растратили» или «присвоили» или «то, чего не было и быть не могло».

— А что значит последнее?

— То, что иногда компании или отдельные их сотрудники начинают жульничать как бы в противоположном направлении, чтобы успокоить акционеров, потенциальных клиентов, инвесторов и советы директоров. Это, так сказать, «оптимистический подлог».

— Понятно.

— Здесь есть один аудит, связанный с возможным слиянием компаний, другой — в соответствии с уставными нормами и третий — по распоряжению суда. Создается впечатление, что жертва занималась примерно тем же, чем занимаюсь сейчас я. Вначале она хотела получить общее впечатление об анализируемых документах. Она отметила несколько вопросов по всем трем. Ничего существенного, правда, но ведь работала она с ними совсем недолго.

— Как ты думаешь, располагала ли она, по крайней мере, на момент своей смерти, какой-либо серьезной компрометирующей информацией?

— Не могу сказать точно, но мне кажется, что ничего особенно компрометирующего в этих документах нет.

— Хорошо. У меня есть несколько подозреваемых. Я хочу посоветоваться с тобой относительно одного из них. Он владеет собственной семейной компанией, существующей уже не первое поколение. Примерно десяток лет назад дела у него пошли очень, очень плохо. Ему удалось выстоять, но с огромным трудом. Пришлось брать ссуды, продать часть имущества. Он начинал какие-то более мелкие предприятия и порой терял деньги на них.

— А каково число сотрудников компании?

— В хорошие времена их было около пятидесяти, а в период спада дошло примерно до двадцати. Я плохой специалист в вопросах бизнеса, но мне кажется, что ему следовало бы сократить их число еще вдвое. Зарплата сотрудникам съедала у него большую часть доходов.

— Он сохранял в штате наибольшее количество сотрудников, которое только мог себе позволить. В близкой перспективе это, возможно, не самая лучшая стратегия, но в дальней — вполне разумная. Ты знаешь своих сотрудников, а они, со своей стороны, уверены, что могут рассчитывать на тебя.