— Я не совсем тебя понимаю. Ведь в подобной ситуации ты можешь просто сказать себе, что со временем у тебя будет не меньше денег, чем у них, такая же одежда и такой же шикарный автомобиль.

— Возможно, ты и прав. Они, конечно, выглядят вполне невинными, но все-таки… — Ева постучала пальцем по экрану компьютера. — Здесь что-то есть. А пока я хотела бы получить кое-какую информацию от тебя как от эксперта.

— Эксперта по жадности и алчности?

— По стилю деятельности жадных и алчных. Если в этих документах действительно что-то есть, а там обязательно должно что-то быть, должен ли бухгалтер, отвечающий за ведение счета, знать об этом, или у меня просто развивается патологическая подозрительность?

— У тебя, несомненно, развивается патологическая подозрительность, но в данном случае ты права. Ответственный бухгалтер должен, конечно, знать. Если не сам бухгалтер все подделывает и собственноручно подтасовывает, то у того человека, кто «подчищает» цифры, есть, очевидно, определенная возможность для манипуляций без явного риска быть обнаруженным. Однако хороший аудитор тем и отличается от посредственного, что способен раскрыть любую маскировку.

— Значит, тот, кто занимается аудитом, рано или поздно узнает все, что пытались скрыть за этими цифрами?

— В фирме, подобной «Брюеру»? Без сомнения.

— А тот, кто занимается финансами — фондовые менеджеры, брокеры, или каким там термином они пользуют в «WIN», — он будет знать?

— И вновь я скажу, что возможность для манипуляций есть, особенно если клиент и бухгалтер работают над этим вместе. Но для большего, для того, чтобы все выглядело чисто и — что очень важно — не слишком запутанно, необходимо, чтобы с ними был связан еще и фондовый менеджер.

— Значит, по крайней мере, три человека, — задумалась Ева. — Возможно, на бумаге это будет выглядеть чисто, но на деле все можно запутать еще больше. Чем больше людей задействовано в подлоге, тем выше вероятность того, что кто-то из них сделает что-то не так.

— Что и случилось, — отозвался Рорк. — И в результате мы имеем труп.

— Вот именно. — Ева повернулась к экрану компьютера. — В результате мы имеем труп.

— В каком-то смысле это тоже бизнес, — продолжил Рорк. — Как ты сама говорила об убийстве. Ничего личного, просто бизнес. Подлоги, воровство, незаконное перемещение фондов, откаты, взятки, сокрытие доходов, да что угодно — все это тоже бизнес. Но, чтобы заниматься бизнесом, и заниматься им успешно и с выгодой для себя, нужны консультанты, менеджеры, послушные работники. И, чтобы все шло гладко и не слишком запутывалось, все перечисленные люди должны быть причастны как к законной части бизнеса, так и к его криминальной составляющей.

— Собственно, я думала примерно то же самое. Такому человеку нужны свои люди везде: и в легальной части бизнеса, и в криминальной. И нужен кто-то, кто связывал бы то и другое. — Ева задумалась, допивая остатки кофе. — И если все это именно так и работает, то финансовый менеджер, бухгалтер — всего лишь пешки, инструменты в чьих-то руках. В руках того, — она постучала по экрану компьютера, — кто тоже находится здесь. — Она встала и прошла к столу, затем вернулась к компьютеру. — Он, или она, или они. Их пока нет здесь. Пока нет. Однако их инструменты уже здесь. И теперь мне необходимо выяснить, кто же из представленных здесь людей непосредственно осуществлял подлог.

Она снова принялась за работу.

Рорк сразу же заметил, когда Ева начала уставать: стала тереть глаза, чесать голову, словно это прибавит ей работоспособности и прогонит сонливость.

Он подумал, что ее хватит еще примерно на час. Ему самому было страшно интересно, как в других компаниях организуют бизнес, как ведут бухгалтерию и выстраивают инвестиционную политику. Он обязательно найдет то, что нужно Еве, ведь она положилась на него, на его интуицию и опыт. И, конечно, он прекрасно понимал, что в определенном смысле это ее вызов ему. Здесь на карту поставлено его самоуважение и конкурентоспособность. Но не имей он упомянутых качеств, он не имел бы и Еву.

Однако Рорк начинал понимать, что сегодня вечером ничего не найдет. У него, конечно, могут возникнуть какие-то вопросы, но, так как он все-таки не затраханный цифрами бухгалтер, ему, по-видимому, не обойтись без консультаций по поводу некоторых налоговых законов.

Но все это завтра.

А сегодня… Он встал, подошел к Еве и поднял ее с кресла.

— Я только…

— Идем спать. За исключением короткого сна днем ты давно на ногах и работаешь уже почти целые сутки. Так же, впрочем, как и я. Нам обоим нужно немного поспать.

— Ты что-нибудь выяснил?

— Мне нужно завтра посмотреть одно законодательство, и, кроме того, я собираюсь начать отдельный поиск вторичных не представленных отчетов. Это будет довольно весело.

— Ты обратил внимание на какое-нибудь имя?

— Пока нет. А ты?

Ева отрицательно покачала головой. По пути в спальню она с трудом сохраняла вертикальное положение.

— Этим двум бухгалтерам врачи пока не разрешают отправляться в обратный путь. У Парзарри стоят спицы и еще какое-то там медицинское дерьмо — какое, я не совсем поняла. Но состояние у них стабильное, они оба идут на поправку, просто им пока не разрешают покидать больницу. По крайней мере, еще пару дней. Мне хотелось бы встретиться с ними лично.