— Да, конечно.

— Что, разумеется, отнюдь не означает, что он совершил или организовал убийство. Однако полученные сведения свидетельствуют, что он достаточно глуп, чтобы, особенно не задумываясь, пойти на преступление. Я хочу, чтобы ты прошлась еще по нескольким бывшим женам и прощупала их.

— Неплохое времечко для меня наступает.

— Я знала, что ты именно так это и воспримешь.

Люди вокруг них бежали куда-то, толкались или просто проходили мимо. Некоторые беседовали по телефону, подобно тому парню, что в нескольких шагах от них умолял какую-то Мишель дать ему еще хотя бы пять минут. Некоторые снимали на видео центр Нью-Йорка, как группа азиатских туристов, позировавших у большой витрины магазина. Другие ели на ходу, как мужчина, жевавший рядом с ними соевый хот-дог.

Жужжание человеческих голосов на множестве языков и непрерывное движение толпы — вот типичный Нью-Йорк для Евы.

Но в данный момент ей больше всего хотелось, чтобы они все расступились перед ней и позволили наконец пройти.

— Мне еще раз надо посмотреть «Группу WIN». Потом я поеду к себе и попытаюсь проанализировать собранный материал, — сказала она Пибоди. — За Арнольда и Парзарри мы примемся завтра, как только они вернутся. Во всем виноват кто-то из них, один из «Группы WIN» и один из четырех подонков, с которыми мы сегодня беседовали. Или двое из четырех. Если мы выйдем хотя бы на кого-то одного из них, то скоро заметем всех убийц.

Ева услышала слабое завывание, почувствовала внезапное давление в спину прямо между лопаток. Она отреагировала рефлекторно — подскочила к Пибоди и одним толчком свалила ее на землю.

— Что за…

— Станнер! — Перевернувшись, Ева с оружием в руках вскочила на ноги. Среди огромной толпы — ньюйоркцев, которые и бровью не повели, и туристов, остановившихся и вытаращивших на нее глаза, — Ева заметила какого-то верзилу: ростом шесть футов четыре дюйма, два с половиной фута в плечах, белого, в вязаной шапочке, черных очках, в черном шарфе и пальто. Он торопливо выстрелил в сторону Евы и бросился бежать.

— За мной! — крикнула она Пибоди и побежала за ним. Вынужденная пробираться сквозь довольно плотную толпу и перескакивать через тех прохожих, которых он сбивал на ходу, словно кегли, Ева отстала. Она заметила, что налетчик направляется к лестнице, ведущей в парк Хай-Лайн. Для такого громилы он бегает очень хорошо, как настоящий спортсмен, отметила Ева, продолжая преследование.

Люди спокойно прохаживались, сидели на скамейках, делали фотоснимки. Неожиданно среди них появился спасавшийся бегством верзила, который стал, не задумываясь, разбрасывать их во все стороны. Ева, не обращая внимания на крики, угрозы и ругательства, перепрыгивала через газончики с единственной мыслью сократить расстояние между нею и преступником. Внутри у нее все пылало, но она с радостью почувствовала, что начинает нагонять его.

Почти не замедлив бега, громила схватил крошечного двухлетнего ребенка, ударом локтя в зубы сбив с ног его отца, и подбросил орущего ребенка в воздух, словно баскетбольный мяч.

Еве ничего не оставалось, как резко свернуть влево, пробежать по идеальному газону и попытаться поймать ребенка.

Она его поймала, но малыш ударился головой ей в грудь с такой силой, что Еву прожгла сильная боль и она выдохнула последний остававшийся в легких воздух. Она отчаянно пыталась сделать вдох. Горло пылало от натуги, извергая из груди глухое сипение. Сердце ребенка бешено колотилось прямо напротив ее собственного сердца. Несмотря на боль, она радовалась, что маленькое существо пережило этот жуткий полет и приземление. На какое-то мгновение, когда крики прекратились, Еве показалось, что столкновение с ней убило ребенка. Но затем раздался вздох, и дитя издало такой вопль, что Ева подумала, что после этого наверняка оглохнет. В ушах у нее как будто зазвонили тысячи церковных колоколов.

— Ты в порядке… все в порядке? — донесся до нее голос задыхающейся Пибоди, поднимавшей ребенка в красной шапочке и курточке, который мог с одинаковым успехом быть как девочкой, так и мальчиком. — С тобой тоже все в порядке, паренек. Все в порядке.

Освободившись от тяжести детского тельца, Ева наконец смогла вдохнуть полной грудью.

— Откуда ты узнала, что это паренек?

Пибоди отряхивала ребенка, присев на корточки рядом с Евой.

— С тобой действительно все в порядке? Ты не сильно ушиблась?

— Не знаю. Наверное, не очень сильно. — Если не считать пульсирующей боли в голове, в груди, в том месте, куда ударился ребенок, в заднице, которой она ударилась об асфальт, и рези в только недавно зажившем плече. — Вот же подонок!

Пибоди, поморщившись, поднялась навстречу женщине, бегущей к ней с истерическими воплями.

— Деточка моя! Родненький мой! Чаки! Малыш мой!

Отец с остекленевшими глазами и бледным лицом, по которому текли струйки крови, с трудом поспевал за ней. Вокруг них уже собиралась толпа.

— С ним все в порядке. Все в полном порядке. Эй, Чаки, вот твоя мамочка. Все разойдитесь, прошу вас! Быстрее! — скомандовала Пибоди.

Мать с сыном бросились друг к другу в объятия, а Ева попыталась подняться на ноги. Несколько мгновений все вокруг нее плыло и подпрыгивало, потом вроде бы вернулось в нормальное состояние.

— Разойдитесь, пожалуйста! — повторила Пибоди, взяв отца ребенка за руку. — Сэр, вам нужно на минутку присесть.

— Что случилось? Что случилось?

— Я сейчас вызову врача. Пожалуйста, присядьте. Мэм, вы с Чаки тоже присядьте. — И, повернувшись к Еве, Пибоди добавила: — Тебе тоже нужно сесть.