Ева кивнула, довольная тем, что наконец разделалась с овощным рагу и теперь могла взяться за пиццу.

— Ты знаешь, как обычно думают копы. — Увидев, как Рорк поморщился, она улыбнулась. — И как этих копов можно перехитрить, то есть встать на сторону человека с улицы. Ты хотя и не коп, не раз был мне незаменимым консультантом. К тому же тебя можно назвать одной из самых крупных акул бизнеса. А значит, ты умеешь мыслить соответствующими масштабами. Не скажу, будто я ничего в принципе не понимаю и потому не могу применить к расследованию. Просто мой личный взгляд на то, как следует вести большой бизнес, основан на опыте общения с тобой, а это совсем не то, что мы имеем в данном случае. По крайней мере, на мой ограниченный взгляд.

— Ты расследовала не один десяток случаев в самых разных областях, в которых у тебя не было личного опыта.

— Верно. Но не слишком часто бывает так, что передо мной сидит главный эксперт в нужной мне области и за обе щеки уплетает мою пиццу.

— Разве я сказал, что она вся твоя? — Рорк поднял кусок повыше, дразня Еву, и впился в него зубами. — Кстати, твое заявление тоже попадает в категорию жадности и чревоугодия.

— Убедил. Как бы там ни было, я только и делаю, что перебираю собранные данные, изучаю оттенки и полутона, и меня не оставляет ощущение, будто я упускаю из вида что-то важное. Какой-то нюанс, который бы существенно сузил поиск. Поручаю тебе отыскать мотив — в файлах, в числах, в бухгалтерских книгах, в налоговых декларациях и прочем дерьме. Готова биться об заклад, ты отыщешь массу мелких приписок, подчисток, подтасовок, попыток прошмыгнуть сквозь лазейку в законе, которая, увы, так мала, что нужно смазать кому-то ладонь, чтобы в нее пролезть. В общем, что-то в этом роде.

— Ну, такие вещи мне уже попадались. Правда, не слишком часто, на мой взгляд, чтобы кто-то запаниковал и даже решился на убийство. Подумаешь, какие-то поправки, какие-то пени, проценты или пара штрафов. Имея хорошего адвоката, все это легко списать на неправильное толкование законодательства или обыкновенную ошибку.

— Здесь мне сложнее судить, даже если бы я что-то такое нашла. Ты у меня уже спрашивал, к чьей кандидатуре я склоняюсь. Хотела бы задать тебе тот же вопрос.

Рорк покачал головой и с бокалом в руке откинулся на спинку стула.

— Я не полицейский. Не профессиональный следователь. Более того, я не разговаривал ни с одним из твоих подозреваемых и еще не закончил анализ финансовой отчетности.

Ева взяла с пиццы острый перчик и отправила его в рот.

— Зато у тебя есть чутье. Ты знаешь мир бизнеса, его ключевых игроков так, как мне никогда не узнать. Ты понимаешь этот мир, потому что живешь в нем. В нем ты как рыба в воде. Я лишь спрашиваю у тебя. Будь ты моем месте, на кого из этой четверки ты бы обратил внимание в первую очередь?

Рорк сам удивился собственному нежеланию отвечать на этот вопрос. Он привык наблюдать за тем, как Ева работает, как ищет подход к людям, как собирает улики, выискивает причины, перебирает мотивы. Более того, ему было приятно видеть, как ее ум и инстинкт слаженно ведут охоту на преступника.

— Что, если я окажусь не прав? Если я подтолкну тебя не в том направлении?

— Мне как раз и нужно направление, правильное или неправильное. Потом я сама решу, что мне делать и как. Двигаться мне в этом направлении или нет. Но ты в этом деле эксперт, и я прошу у тебя совета. Мне интересно твое мнение.

— Ну, хорошо. Уговорила. Стерлинг Александер.

— Это почему?

— Действуй методом от противного. — Рорк встал и, как это обычно делала она, принялся расхаживать по комнате. — Юнг-Сакс. Примени к нему в качестве трамплина свой подход семи смертных грехов. В нем больше лени, нежели жадности или похоти. Он бы предпочел вообще ничего не делать. У него есть админ, которая знает о его компании даже больше, чем он сам. Что это такое, как не лень и безразличие? Никто не должен знать о том, что вы делаете, больше вас самих. И если бы ему вдруг понадобилось больше, он бы просто попросил об этом мать. Ему нет резона воровать или мухлевать, как нет и нужного для этого честолюбия. Да и вообще, ума ему тоже недостает.

— Мне он понравился.

— Вот как?

— Да, именно поэтому он мне и понравился. То есть хотя бы поэтому. И это часть проблемы. Потому что все они так или иначе внушали подозрение.

— Это потому, что твой внутренний голос подсказывал тебе, что у всех до единого рыльце в пуху. У каждого есть карман, в котором он хранит свои маленькие грязные тайны.

— Возможно. Юнг-Сакс бахвалится тем, что сидит на наркотиках и ничего не знает о своей работе, хотя и числится начальником. Работа ему нужна лишь для того, чтобы иметь доступ к наркотикам. Готова спорить на что угодно. Под вторым номером с конца у меня идет Байден. Этот из кожи вон лезет, чтобы вас оскорбить, и у меня есть подозрение, граничащее с уверенностью, что он не дурак время от времени запустить лапу в кассу. А вот Поуп, наоборот, готов подставить левую щеку под насмешки и удары своего сводного братца. Но в твоих словах есть резон.

— То есть твой внутренний голос подсказывает тебе, что каждый из них так или иначе запятнал себя?

— Да, в этом-то и вся загвоздка.

Ева тоже поднялась с места и подошла к Рорку, стоявшему рядом с демонстрационной доской.

— Итак, выясняем методом от противного. Продолжай.

— Продолжаю. Как можно что-то подтасовать в отчетности — а здесь дело явно в отчетности, — если не знать, как эта отчетность работает? Юнг-Сакс тупой и некомпетентный. Жадный — да. Но лень перевешивает.