— Я не фей, и все же король разрешил мне жениться на его драгоценной дочери.

— Ты Повелитель Преисподней. Ты в высшей лиге. Эти правила на тебя не распространяются.

Отлично.

— Твоя мать была человеком, что означает, король…

— Да, так и есть. И что?

— Его наказали?

— А ты как думаешь? Он же король. — Она облизнула губы, оставив их маняще блестящими. Восхитительными. "Успокойся, парень". — И ты, вообще-то, тоже не волнуясь, можешь быть с кем пожелаешь. Тиберий никогда не порет мужчин из высшего класса за грешки на стороне. Они могут быть с кем хотят и когда хотят. Просто должны быть осторожны.

Кейн уловил горечь в ее тоне.

— Кто-нибудь когда-нибудь… — Принуждал тебя. Он не мог задать этот вопрос. Кейн не знал, как бы отреагировал, если бы подобный вопрос задали ему.

— Нет, — все же ответила она. — Меня лишь рассматривали как сексуальный объект на вечеринках, когда мужчины напивались, но большинство из них могли лишь шлепнуть меня по заднице и не более.

— Хм, да. Конечно. Уверен, что ты говоришь правду. Потому что только пьяный может найти тебя привлекательной.

— Я знаю, это благословение и проклятье. И все же, я всего лишь раб крови, и ничего более.

Такая невинная. Она даже не поняла его сарказм.

— А как насчет удивительная и чудесная? Я верю, что когда-нибудь ты себя так описывала.

Динь-Динь перекинула волосы за плечо, выражая задетое женское самолюбие.

— Понимаешь, я же личность. Я заслуживаю комплиментов, а так как одна их себе отвешиваю, то да, я себя так описывала.

Возможно, это были самые печальные слова, какие Кейн когда-либо слышал.

— Я считаю тебя красивой, — тихо признался он. — И умной. И храброй. — И такой сексуальной, что он бы убил тысячу мужчин, и бросил их к ее ногам, лишь за возможность поухаживать за ней… если бы только мог.

Ее глаза расширились.

— Правда?

— Неужели у меня в привычку лгать тебе?

— Нет.

— То-то же. — Кейн заставил себя расслабиться на мягком матрасе.

Она отодвинулась, словно боялась того, что произойдет дальше.

— Я не собираюсь тебя принуждать к сексу. Даю слово, — сказал он нежно, непринужденно. — Ты будешь на своей стороне кровати, а я останусь на своей. И ты покинешь эту комнату в том же состоянии, что и вошла в нее. — И окажешься такой первой.

— Это по-прежнему неправильно, — проворчала она.

— И этот аргумент по-прежнему меня не убеждает. Спокойной ночи, Динь. — Кейн протянул руку и выключил лампу. Комната погрузилась в темноту.

Первое время девушка ничего не делала. Затем взбила подушку и устроилась под одеялом.

И Кейн выдохнул, только сейчас поняв, что задержал дыхание.

Он уставился в темный потолок, вдыхая сладость ее аромата, удерживая его, удерживая как можно дольше, не желая выдыхать до последней возможной секунды.

Впервые за несколько недель, его мышцы начали расслабляться. Кейн подумал, что, возможно, ему удастся заснуть, даже отдохнуть, но противился этому желанию.

Динь никогда не станет свидетельницей его ночных кошмаров.

Он мог брыкнуться во сне. Она могла попытаться утешить его. В любом случае, он мог причинить ей боль.

Он скорее умрет, чем причинит ей вред.

Ииии… его мышцы снова напряглись, хотя это не имело никакого отношения к его прошлому. Динь была здесь, в его постели. В зоне досягаемости. Все, что он должен был сделать — это протянуть руку и накрыть ладонью ее полную грудь. Затем скользнуть еще ниже. И еще.

Конечно же, он бы не получил негативной реакции на свои невинные действия, ведь девушка, а конечном счете, лежала одетой. Тем не менее, она могла ответить, поощрить его. Возможно, даже попросить большего.

Кейн прижал язык к небу.

Пришло время отвлечься.

— Так… как же называется мой фан-клуб.

— Мне казалось, ты не хотел этого знать.

— Я передумал. По-видимому, из-за наших отношений.

Простыни зашелестели, когда она повернулась.

— Катастрофичный Кейн.

Кейн призывал себя к молчанию, но все же спросил:

— Ты была хоть на одном собрании?

— Возможно, как-то и забредала… случайно.

— Сколько раз?