И, вместо ответа, Кейн принялся насвистывать.

Ну, это исчерпывающий ответ, не так ли?

Разочарование, отчаяние и злость объединились в глубине её живота. Она была права. Его чувства не повлияют на его действия.

— В такие дни, я бы хотел иметь Дорогую Элоизу на быстром наборе. На платье моей девушки кровь, — пробормотал он. — Должен ли я использовать содовую или уксус?

"Платье моей девушки, — так, произнес он. — Моя девушка, Жозефина".

Чёрт! Ты не можешь иметь больше одной, Кейн, — она почти прокричала.

Вода выключилась

— Брось мне полотенце.

Жозефина достала белую ткань из шкафчика и повесила на рейку.

— Спасибо.

— На здоровье, — ответила она с большей резкостью, чем собиралась.

Занавеска была отодвинута в сторону, и Жозефина успела на секунду осознать, что там не было пара… почему…? прежде чем её разум… полностью… отказал.

Кейн всё ещё был обнажен, конечно, но теперь он ещё и блестел. Его волосы намокли и потемнели, а с их кончиков стекали капли по его щекам.

Клеймо дракона на его груди уже не было красным, но почернело и зарубцевалось. Полотенце было обернуто вокруг его бедер, закрывая татуировку бабочки… и ещё кое-что.

Дыхание застряло у неё в горле, когда Кейн накинул её платье на рейку. Намокшие концы ткани со шлепком соединились.

— Мне нужно что-то одеть. Я должна выйти из комнаты, — проговорила она. — У меня есть обязательства. И я должна уйти подальше от тебя, пока не забыла, что не люблю делиться.

— Я позабочусь о твоих обязанностях. А ты останешься здесь и отдохнешь.

Её глаза расширились в замешательстве.

— Ты не можешь. Я не могу.

— С удовольствием посмотрю, как ты попытаешься меня остановить, или покинуть эту комнату. А теперь составь список всего, что ты должна сделать.

Если он хотел выполнить её работу, прекрасно. Опуленты увидят это и будут смеяться. Даже слуги станут хихикать. Наконец-то у Жозефины появится свободное от него время — время отдыха. Чувства что он вызвал… она начинала ненавидеть их. Их силу.

Сладко ухмыляясь, Жозефина прошла в спальню и вытащила из тумбочки ручку с блокнотом, и принялась писать.

И писала. И писала. Кейн использовал это время, чтобы пристегнуть своё оружие к ремню, просмотреть содержимое шкафов и одежды предоставленной ему королем.

Её запястье болело к тому времени, когда она закончила список.

Он подошел к ней, одетый в черную рубашку и черные брюки, и выглядел очень съедобно, хотя и прикрыл своё прекрасное тело. Жозефина передала бумагу.

Кейн взглянул и нахмурился.

— Ты всё это делаешь?

— Почти каждый день.

Он перечитал список во второй раз.

— Мне следует просто убить твоих отца и брата, прямо сейчас.

— И всю оставшуюся жизнь Феи будут охотиться на тебя?

— Меня это не беспокоит, — искренне ответил он.

— Хотя, должно. Я знаю, Тиберий предоставил тебе много привилегий, и ты, должно быть, думаешь, что вся моя раса — всего лишь шутка, иначе ты бы не был таким бесцеремонным. Но тебе не приходилось видеть, что такое у нас кровная вендетта. А я видела.

— Я все еще не волнуюсь.

Жозефина уперла руки в бедра.

— Если Феи захотят твоей смерти и не смогут найти, они найдут твоих близких друзей и будут мучить их, чтобы выманить тебя из укрытия. Даже знаменитых Повелителей Преисподней.

— А если я умру?

— Они сделают это просто веселья ради.

Мгновенно Кейн запер на замок дверь в свою спальню, оставляя Динь внутри и остальных снаружи. Вина связала его, угрожая захлестнуть волнами стыда, что довольно смешно.

Он сделал ей одолжение. Динь нуждалась в отдыхе, а ему нужно знать, что она в безопасности, запертая или нет, и сделать так — единственный способ гарантировать это.

Возможно, однажды она даже его поблагодарит.

Борясь с ощущением срочности, он поторопил нескольких слуг, приказав закончить работу. Люди засуетились, выполняя все двадцать девять пунктов из списка Динь, дабы избежать наказания в случае невыполнения.

Вскоре, занавески отутюжили, полы вымыли, перила отполировали, ванную королевы вычистили.