— С удовольствием, — ответила Дженни без колебаний.

— Хорошо. Встретимся примерно в пять тридцать.

Она повернулась к лифту, предпочитая его лестнице. Хотя ее каюта находилась всего на две палубы выше, она не доверяла своим внезапно ослабевшим ногам: они не смогут нести ее с достаточной грациозностью, особенно под его пристальным взглядом.

Но в тот момент, когда двери лифта открылись, Керк, не отдавая себе отчета в том, что делает, шагнул в лифт следом за ней.

— Доеду с вами до вашей палубы.

Лифт начал подниматься. Не сводя друг с друга глаз, они продолжали посылать тайные сигналы страстного желания. Внезапно Керк протянул руку и нажал кнопку «стоп», отчего лифт резко остановился. Откуда-то издалека донесся аварийный сигнал, но ни Керк, ни Дженни его не слышали, они слушали только свое тело, свое сердце. Одним быстрым движением он привлек ее к себе и накрыл рот своими губами.

Керк отпустил Дженни и заглянул сверху в ее глаза с горячим вызовом:

— У меня в каюте есть бутылка вина.

Она прошептала дрожащим голосом:

— А у меня в каюте — шампанское на льду.

— Офицерам не разрешается входить в каюты пассажирок. — Он осторожно, с нежностью провел кончиком пальца по ее щеке.

От этого прикосновения ее бросило в дрожь.

— Почему?

Его улыбка была полна лукавства.

— Они могут закричать и обвинить в изнасиловании.

— А что помешает женщине закричать в вашей каюте? — дерзко возразила она.

Он подмигнул:

— Она идет туда по своей воле. Она рискует — офицер может приставать к ней.

— А не этим ли вы сейчас и занимаетесь?

— Нет. — Он чмокнул ее в кончик носа, обнял рукой за талию и снова припал к ее губам. — Так хотите рискнуть? — подзадорил он ее.

Дженни высвободилась из его объятий, уперлась руками в бока, склонила набок голову и, изо всех сил подражая Бетт Дэвис, хрипло произнесла:

— Пристегните ремни. Нас будет здорово трясти!

Он повел ее к запретной двери с табличкой «Каюты команды», и они крадучись направились по коридору, застеленному серым ковром.

Керк остановился у двери, табличка на которой гласила: «К. Моуэн — старший помощник капитана». Он достал из кармана ключ, отпер дверь, открыл ее и отступил, пропуская Дженни вперед.

Оказавшись внутри, она огляделась и увидела, что у него тоже каюта-сьют. Не такая просторная и роскошная, как у нее, но с диваном, креслом и кофейным столиком. На противоположной стене — телевизор и видеомагнитофон. В конце короткого коридорчика она заметила письменный стол и книжные полки вдоль стены, а у другой — нечто похожее на бар. Задернутая штора отгораживала спальный отсек.

Керк прикоснулся к выключателю на стене, и их тут же окутала романтическая музыка Ричарда Клейдермана. Он щелкнул другим выключателем — и освещение стало мягким.

Напряжение между ними было почти осязаемым. Каждый раз, когда он бросал на нее взгляд, ее охватывала внутренняя дрожь. Ладони стали влажными. Никогда она еще так не волновалась в присутствии мужчины.

Он прошел к бару, вынул бутылку мозельского.

— Это сойдет? — спросил он.

— Прекрасно, прекрасно. — Она опустилась на диван и смотрела, как Керк открыл бутылку и наполнил два бокала.

Потом он сел рядом с ней, и Дженни сделала большой глоток холодного вина, наслаждаясь внезапно нахлынувшей мягкой волной, затем отхлебнула еще.

Он поставил бутылку на кофейный столик, нагнулся, чтобы вновь наполнить ее бокал, и тихо пробормотал:

— Это гораздо лучше, чем в такое время в баре. Они все переполнены. И там шумно.

— У вас приятная каюта.

Дженни спрашивала себя, не слишком ли быстро все происходит, не следует ли ей, пока еще не поздно, просто допить свой бокал и уйти, чтобы успокоиться, лечь спать, а завтра уже решать, действительно ли нужно все это начинать. Но не этого ей хотелось.

Ей хотелось, чтобы это произошло.

И это уже началось.

Он продолжал подливать вино в ее бокал, и она продолжала пить по глоточку, расслабляясь все больше. Постепенно буря внутри ее утихла.

Наконец бутылка опустела. Они уже были в объятиях друг друга и целовались, пока не задохнулись… И поцелуи были как теплое, сладкое вино.

Его рука скользнула под ее свитер, потом под лифчик, нежно мяла груди, словно пробовала сочный фрукт на спелость. Желая большего, он начал расстегивать лифчик, и она придвинулась к нему, а потом стянула свитер через голову, без колебаний предлагая ему себя, повернулась и легла на диван.