— Виктор Валентинович, примите во внимание – по вашему поводу многие служащие выражают немалое недовольство.

— Что еще случилось? — поневоле всполошишься. Дел невпроворот, а тут еще среди собственных подчиненных какая-то буза назревает.

— Обижаются, что вы уже второй раз крестины младенца зажимаете, — пояснила пишбарышня (впрочем, в обиход уже все шире входило слово "машинистка"). Меня улыбнуло это простонародное "зажимаете" в устах дамы, воспитанной старой гимназией и пансионом благородных девиц. Явно с чужого голоса транслировала.

Рождение дочки мы с Михаилом Евграфовичем отметили, как полагается. Я притащил бутылочку "Абрау-Дюрсо", хлопнули пробкой в потолок, поздравили Лиду, выпили-закусили. Тесть потом на радостях приберегаемый коньячок раскупорил.

— Для какого случая еще хранить, как не для такого? — пояснил он, разливая янтарную жидкость по маленьким хрустальным рюмочкам. Вот тогда и обговорили, как дочку-то назвать. Так и оказалась она у нас Наденькой, Надеждой.

Конечно, наутро на работе обратили внимание на мой внешний вид после принятия внутрь столь приятных жидкостей (знали уже, что алкоголь употребляю очень редко и помалу), да и факт рождения ребенка для них в тайне не был. И что же тогда получается – я от коллектива отрываюсь? Занеслись вы, товарищ начальник, в заоблачные выси, а к простым труженикам ВСНХ уже не снисходите?

Что интересно, в ОГПУ обиделись точно также, и что характерно – именно на меня, а не на Лиду, хотя постоянный сотрудник у них как раз она. Хотя, конечно, кто же должен по такому случаю проставляться, как не счастливый отец – Лиде так и вовсе сейчас ни капли спиртного нельзя.

По тогдашним обычаям никаких банкетов на работе не устраивали – за такое и уволить могли, а уж из партии вылететь – в два счета. Пригласить сослуживцев домой? Но квартира в Большом Гнездниковском не слишком хорошо была приспособлена для этого. Запихнуть в нее, пожалуй, можно было и человек пятнадцать гостей, но устраивать празднество, когда в доме два маленьких ребенка, не слишком-то удобно. Снять кабинет или небольшой зал в каком-нибудь ресторане? Несмотря на вполне приличную по нынешним меркам зарплату, это все же слишком дорогое удовольствие.

Выручил меня Феликс Эдмундович. Когда мы с ним увиделись после партконференции, он извиняющимся голосом произнес, после обычных приветствий:

— Совсем я замотался… Слышал, у вас дочка родилась? Мои поздравления! — и поинтересовался: — Как назвали?

— Надеждой. Только я и не знаю, радоваться или плакать.

— А что так? — забеспокоился Дзержинский, несмотря на то, что последние слова были произнесены с улыбкой.

— Так надо же это событие отпраздновать! А сотрудники мои, и здесь, и коллеги в ОГПУ, на меня обиду заимели, что в гости их по такому тожественному случаю не зову. Вот только где собрать такую прорву народа – не представляю, — и я со вздохом развел руками.

— Вопрос вполне можно разрешить ко всеобщему удовлетворению, — усмехнулся мой начальник. — Софья Сигизмундовна как раз домой с дачи перебралась, из Калчуги. Дом там немаленький и, считай, пустует. Вот там всех и собирайте.

— Спасибо, Феликс Эдмундович! — искренне поблагодарил я. — Но как же я туда гостей привезу? Да еще еды и напитков на немалое число людей…

— Не беспокойтесь, — легонько шевельнул кистью руки Дзержинский, — этим ХОЗУ ОГПУ может заняться. Все, что надо, привезут, и автомобиль выделят, чтобы от станции Усово гостей доставить. Там недалеко, в несколько рейсов всех и перевезут. Вам останется только счета оплатить. Впрочем, закупить можете все по своему выбору, а за ХОЗУ будет только доставка и сервировка. Обслуживающий персонал все равно там, при даче.

Хоть и не гулянка в ресторане по-нэпмански, но этот банкет влетел мне в копеечку. Больше, чем в месячную зарплату. Но труднее всего было уговорить Лиду присоединиться к нашему застолью. В конце концов, я заранее вызвал машину из гаража ВСНХ и отправил ее с двумя детьми на дачу Феликса Эдмундовича вместе с Софьей Сигизмундовной, взявшейся помочь моей жене присмотреть за детьми.

Подходила к концу золотая осень, но деревья еще не полностью лишились своего красновато-желтого наряда, светило солнышко, и, в отличие от грядущей унылой ноябрьской поры, это создавало приподнятое настроение.

Дача Дзержинского оказалась одним из особняков, принадлежавших до революции семье и родственникам нефтепромышленника Зубалова. Зубаловские особняки, рассыпанные невдалеке от станции Усово по берегам речушки Медвенка, облюбовали так же Микоян, Бухарин, Сталин, Ворошилов…

Большинство гостей прибыло по железной дороге: небольшой старенький паровоз, тащивший четыре вагончика (некогда относившиеся к 3-му классу), совершал на тупиковую станцию Усово от станции Немчиновка всего два рейса в день – туда и обратно. Станции, как таковой, пока не было (строительство маленького домика для нее только-только разворачивалось), а ее функции выполнял снятый с колес товарный вагон, стоявший рядом с путями. Как и было обещано, автомобиль ГПУ быстро перебросил всех приехавших на станцию к дачному особняку.

Компания на даче у Феликса Эдмундовича в это осеннее воскресенье собралась весьма разношерстная. Поздравить нас с Лидой прибыли и сановные большевики с дореволюционным стажем, и старые специалисты, достигшие немалых чинов еще в царское время, и молодые выпускники комвузов, и бойцы невидимого фронта из ОГПУ. Впрочем, вопреки ожиданиям, спецы из ВСНХ отнеслись к присутствию на торжествах чекистов довольно спокойно, хотя, конечно, дружелюбием с их стороны и не пахло.

Примерно через час после начала застолья к нам непрошеными гостями заглянули Бухарин и Микоян, дачи которых располагались неподалеку. Анастас Иванович даже шутливо изобразил обиду: