— Некоторые наши товарищи опасаются: а не приведет ли такой усиленный нажим в сторону индустриализации к тому, что наше хозяйство вдруг захромает на свою вторую, крестьянскую, ногу? Сможет ли село дать необходимое количество сырья для быстро растущей промышленности, и хлеба – для растущего пролетарского населения городов? Должен сказать вам, что эти опасения небеспочвенны, — веско бросил Сталин. — Да, на село уже пошла современная техника. Да, коллективный сектор в деревне растет день ото дня. Но пока эти усилия ещё не дали большой отдачи, а чтобы оснастить село новой техникой в необходимом количестве, нужно двинуть вперед строительство новых фабрик и заводов. Через два-три года, я уверен, мы уже не узнаем наше село. Но как же быть сейчас? Думаю, надо попросить село о своего рода хлебном займе. Временно, на следующие три года, ввести порядок, при котором сельхозналог вносится натурой по определенным нормам, а сдатчикам налога выдаются облигации сельскохозяйственного займа, которые будут затем погашаться товарами, пользующимися наибольшим спросом.

Та-а-к, а вот последнее – это что-то новенькое. Хотя вру, подобная идея фигурировала в одной из моих записок, которые я составлял, дай бог памяти, ещё в 1925 году. Но хитер товарищ Сталин, ой хитер! Не стал выдавать свою позицию за волю ЦК, а бросил косточку делегатам, с недвусмысленным посылом: хотите дополнительные капиталовложения в свои области, районы, города – голосуйте за предложенную политику. А заодно поставил в неудобное положение "правых": теперь им нельзя просто кричать об авантюризме и необдуманных скачках, а придется разбираться во всей той системе мер, которая была изложена Иосифом Виссарионовичем. Да и обвинения в том, что он заимствовал свою программу у троцкистов и зиновьевцев – не пройдут. Бросать такие обвинения – значит, идти на открытый политический разрыв, а на это "правые" ни за что не решатся. И уж точно не на съезде.

И все же полемика вокруг отчетного доклада, хотя и велась в острожных выражениях, показала, что в ЦК есть разные подходы, как к трактовке, так и к методам разрешения хозяйственных проблем.

Николай Иванович Бухарин, отдав должное успехам пятилетки, и особо подчеркнув, что эти успехи достигнуты на фоне глубокого экономического кризиса, разворачивающегося на Западе, поддержал стремление партии, выражающей волю трудящихся СССР, ускорить движение страны к социализму. Но тут же в его выступлении прорезались нотки скептицизма:

— Товарищ Сталин в отчетном докладе ЦК совершенно верно предостерегал нас от заблуждения, будто совершить рывок вперед мы можем одним только собственным хотением. Надо очень серьезно отнестись к необходимости трезвого расчета тех экономических резервов, которые мы можем реально мобилизовать и бросить в бой за социализм. Не стоит закрывать глаза, товарищи, на тот прискорбный факт, что контрольные цифры пятилетки в области снижения себестоимости продукции и роста производительности труда нами не достигнуты даже по минимальному варианту, — эти слова Бухарин произнес с очевидным нажимом. — А ведь о режиме экономии, о рационализации, о производственной дисциплине и борьбе с прогулами мы постоянно твердим с самых разных трибун. Да и не только твердим – практических шагов тоже сделано немало. И если эти шаги пока не дают нам желанных результатов, то на чем основано убеждение, что эти результаты упадут нам в руки через год или два? Поэтому без конкретных предложений, которые могли бы дать такую уверенность, не стоит тешить себя иллюзиями, что мы сможем профинансировать дополнительные капиталовложения без срыва бюджета и дестабилизации рубля.

Последнюю фразу зал встретил настороженной тишиной, сменившейся понемногу нарастающим шумом. Между тем Николай Иванович, невзирая на этот шум, продолжал:

— Какие же конкретные предложения у нас есть? Увеличение розничных цен, повышение налога с оборота, более жесткое налогообложение зажиточного крестьянства и возврат к натуральному налогу первых лет НЭПа. Слов нет, такие меры могут пополнить нашу казну, и дать деньги на новые капитальные вложения. Но надо тщательно взвесить, не будут ли выгоды от этих мер превзойдены ущербом. Ведь, по существу, для продвижения вперед в деле социалистического строительства нам предлагается залезть в карман рабочему и крестьянину, и об этом следует сказать прямо, не увиливая и не замазывая словесной шелухой этот факт, — тут шум в зале заметно усилился.

— Да, такие меры при определенных обстоятельствах возможны и даже необходимы, — выступающий слегка форсировал голос. — Но такова ли сейчас обстановка, чтобы решаться на такие шаги, которые вряд ли встретят горячее одобрение со стороны трудящихся? Нужно ли нам сегодня требовать от них подобных жертв? На этот вопрос следует дать честный ответ. Я полагаю, что ситуация таких крайностей не требует. И сколь бы ни было желательно увеличить темпы нашего хозяйственного роста, надо знать меру, и не пытаться их подхлестывать за счёт тружеников города и села. Темпы у нас и так достаточно высоки, чтобы прибегать к столь рискованным шагам ради их подъема ещё выше, — здесь Бухарин замолчал на некоторое время, и отпил воды из стакана, стоявшего на трибуне рядом с графином.

— Хотелось бы предостеречь и от другого рода иллюзий, связанных с хлебозаготовками. Изменения в порядке налогообложения и введение натурального налога предлагается ввести на три года. Почему на три? За это время рассчитывают настолько усилить коллективный сектор в земледелии, чтобы он стал основной нашей хозяйственной опорой на селе. Да, рост крестьянских коллективов налицо. Но они пока дают столь малую часть товарного зерна, что по части хлебозаготовок мы должны рассчитывать, прежде всего, на поставки со стороны единоличных крестьянских хозяйств. Именно от состояния крестьянского рынка хлебов будет зависеть и снабжение промышленности, и пропитание городского населения. И потому рост производства в крестьянских хозяйствах должен быть нашей первоочередной заботой. А что же мы предлагаем крестьянину? Повышение розничных цен и натуральный налог. Если уж мы решаемся на такие жесткие меры, то их надо сопровождать увеличением экономической поддержки крестьянства по линии кредита, по линии семенных ссуд, по линии проката инвентаря, по линии агрономической и ветеринарной помощи, чтобы не скатиться на дорожку, ведущую к разрыву экономической смычки между городом и деревней!

В зале снова вспыхнул, прокатился по рядам и взлетел к потолку всё нарастающий шум.

Выступления Сталина и Бухарина задали тон съездовской дискуссии. В чью сторону склонится большинство, было ясно уже с самого начала. Но и позиция "правых", взывавших к осторожности, получила немало сторонников. В результате работы согласительной комиссии в окончательный вариант резолюции съезда "Об итогах первых лет пятилетки и о дальнейших задачах социалистического строительства" вошли все предложения, высказанные в докладе Сталина, но обставленные массой оговорок. Тезис о необходимости увеличения капитальных вложений сопровождался оговоркой о необходимости сохранения сбалансированного бюджета и стабильности рубля. Слова о повышении розничных цен соседствовали с формулировкой "в той мере, в какой это не повлечет снижения жизненного уровня основной массы рабочих и крестьян". Предложения о росте обложения зажиточных крестьян и введении натурального налога дополнялись перечнем мер по поддержке крестьянских хозяйств. Увеличение налогов и повышение арендной платы для частного капитала, согласно окончательной формулировке, "не должно носить экономически запретительного характера".