— А кто же будет решать, какая именно продукция будет закупаться государством? Как тут провести грань: на что следует выдавать государственный заказ, а на что нет? — продолжает донимать меня вопросами Дзержинский.

— Критерии достаточно ясные: государственный заказ выдается на ту продукцию или услуги, быстрое получение которых в необходимых объемах нельзя обеспечить только за счет рыночных стимулов, — и далее выдаю уже давно обдуманные перечень. — Сюда попадает вся военная продукция, строительство крупнейших предприятий, реконструкция тяжелой промышленности, транспортных сетей и сетей связи, то есть все особо капиталоемкие проекты с длительными сроками окупаемости, а так же научные исследования, образование, подготовка кадров и медицина…

На этом наша беседа с Феликсом Эдмундовичем далеко еще не закончилась. Да еще и на другой день пришлось потратить немало времени, прежде чем удалось все же склонить его к принятию такого подхода к планированию.

Конечно, на все вопросы плановой работы закончившееся совещание плановых работников не ответило. Какова будет степень централизации капитальных вложений в руках государства? Как обеспечивать рост качественных показателей – капиталоотдачи, производительности труда, снижения себестоимости? Как распределить плановую работу между центральными хозяйственными ведомствами, республиками, областями и губерниями? Всем этим и еще многим другим вопросам, вставшим в ходе работы совещания, еще только предстояло найти решение.

Один из таких весьма острых вопросов – о регулировании цен – решаю обсудить с Александром Павловичем Серебровским, который недавно покинул "Азнефть" и был поставлен во главе могущественного Нефтесиндиката.

Интересно, как перемена ведомственной принадлежности сильно влияет на позицию человека! Еще недавно Александр Павлович, будучи во главе треста "Азнефть", ругательски ругал позицию Нефтесиндиката и не раз собачился на заседаниях его правления, отстаивая интересы своего треста. И его легко можно было понять: руководство Нефтесиндиката, опираясь на позицию Президиума ВСНХ СССР, навязывало трестам, входящим в состав этого сбытового объединения, поставку нефти и нефтепродуктов для особого круга потребителей по заведомо убыточным ценам.

Теперь же, едва у нас зашел разговор о регулировании цен Нефтесиндикатом, Серебровский принялся защищать те самые убыточные цены, против которых он чуть ли не вчера с таким пылом воевал:

— Поймите, Виктор Валентинович, — втолковывал он мне, — государство должно обеспечить экономические льготы для важнейших начинаний в области социалистической реконструкции нашего хозяйства. Ну, как мы можем не поддержать совхозы и кооперативы? Ведь если им поставлять бензин и керосин по рыночным ценам, то значительная часть из них окажется убыточной!

— А угроза убыточности нефтяных трестов вас уже не волнует? Или государство заинтересовано в упадке нефтяной промышленности? — пытаюсь поддеть его же собственными прежними аргументами.

Глава Нефтесиндиката немного смутился и принялся оправдываться:

— Ну, не преувеличивайте. Об убыточности ведь речи не идет. "Азнефть" все-таки с прибылью работает.

— Как же, как же, помню, — продолжаю возвращать ему его же аргументы. — Большая прибыль! Даже отчисления на капитал расширения сделать, считай, не из чего.

Тут в Серебровском заговорил человек, мыслящий народнохозяйственными масштабами:

— Если государство сочтет нужным существенно поднять добычу бакинской нефти, то тогда "Азнефти" непременно будет оказана соответствующая поддержка…

— Например, Металлосиндикату укажут продавать "Азнефти" трубы и прокат по сниженным ценам, — тут же подхватываю его мысль. — Вам не кажется, что с таким подходцем мы зарулим нашу экономику черт знает куда? Весь хозрасчет – псу под хвост. Поди, разбери тогда, этот трест в убытках сидит от того, что там работают спустя рукава, про поднятие производительности труда и снижение себестоимости забыли, насчет расширения рынка сбыта не чешутся, — или от того, что его какой-нибудь синдикат своими указными ценами придушил? Либо взять те же совхозы: от чего у них все в порядке – от хорошей работы, или от того, что им на блюдечке преподнесли и льготные цены на топливо, и льготные цены на трактора, и на прочий сельхозинвентарь? А потом вообще перестанем понимать, что у нас почем, и кто это такие цены выдумал?

Александр Павлович дернулся, похоже, намереваясь не слишком культурным жестом почесать в затылке, но воспитание все же взяло верх и он придержал начавшееся было движение руки.

— По-вашему, выходит, что синдикаты цены регулировать не должны, и от роли проводников государственной экономической политики им следует отказаться? — с явными нотками недовольства спросил он.

— Ничего подобного! Регулировать цены через синдикаты не просто нужно, а прямо-таки необходимо. Но не таким методом, как сейчас, когда синдикат принуждает производителей сбывать продукцию по ценам, образованным из соображений, весьма далеких от экономических. Следует идти по другому пути, — и я начинаю разъяснять свою позицию. — Сбыт продукции предприятий и трестов синдикатам должен происходить по нормальным рыночным ценам. А вот синдикат волен делать скидки и надбавки к ценам при поставке продукции потребителям – но, разумеется, и чтобы самому не влететь в убытки, и чтобы не злоупотреблять монопольным положением, задирая цены до небес.

— Чтобы оказать существенную поддержку важнейшим предприятиям и отраслям этого может быть недостаточно! — возражает Серебровский.

— Согласен! Но поддержку им гораздо лучше оказывать за счет прямых дотаций и субсидий из государственного бюджета, а не корежить ради этого всю систему цен. Тогда будет ясно, кто чего стоит, и кто зарабатывает сам, а кто пока держится за счет государственной помощи, и в каких именно размерах.

Глава Нефтесиндиката задумался, затем неуверенно произнес: