Колганов Андрей Иванович
Шрифт:
Ничего не поделаешь – будем затягивать пояса, и форсировать развитие промышленности. На подходе проект налоговой реформы, который, в общем, поддержан Сокольниковым. Будем усиливать изъятие прибыли в государственный бюджет, обязательные взносы предприятий в Банк долгосрочного кредитования, но оставлять и некоторый капитал расширения плюс десять процентов на фонд улучшения быта рабочих. Иначе денег на масштабные капиталовложения не собрать. Уральские алмазы уже потекли тоненькой струйкой в кладовые Де Бирс, но в масштабе союзного бюджета – чистые слезы. Прирост добычи золота на Алдане дает немного больше, однако этого мало даже для надежного обеспечения экспортных заказов. Правда, как ни малы получившиеся ручейки, кажется, они создают более благоприятный климат для получения товарных кредитов за рубежом.
После одобрения налоговой реформы можно выкатывать на XV съезд ВКП(б), намеченный на сентябрь 1927 года, и проект пятилетнего плана. В моем времени XV съезд, состоявшийся в декабре, утвердил лишь директивы по составлению плана. А теперь есть шансы утвердить уже сам план. Вроде Кржижановский уже почти завершил работу над двумя вариантами. И наши программы по промышленности (производства товаров народного потребления и роста благосостояния, развития станкоинструментальной промышленности и точного машиностроения, развития стройиндустрии, развития химической промышленности и развития двигателестроения) практически готовы. Начнем на год раньше, и 1927/1928 хозяйственный год станет первым годом пятилетки. И это формально мы начнем раньше на год. А фактически – на полтора. Ведь в моем времени пятилетку осенью 1928 года по существу не начали, все утрясали директивы до середины 1929 года, а то и позже.
Станки, станки… Даже та масштабная программа станкостроения, которая предлагается нами на пятилетку, не сможет сразу исправить положение. Если в Германии имеется 350 станкостроительных заводов, то у нас – только 12. Из имеющихся на мировом рынке 500 типоразмеров металлорежущих станков мы выпускаем всего лишь 24, и наша программа замахивается на расширение ассортимента лишь до 65–70 типоразмеров. Сейчас станкостроение распылено по разным трестам и главкам, специализация заводов отсутствует – один лишь ленинградский завод имени Свердлова специализирован только на выпуске станков. Отечественная продукция удовлетворяет лишь 20 % текущих потребностей, а с началом пятилетки эта потребности резко возрастут. Опять все упирается в импорт!
С такими невеселыми мыслями, которые одолевали меня и после работы, я возвращался домой. Мои раздумья были прерваны почти у самого подъезда протяжным криком:
— То-очить ножи-ножницы, бри-итвы править!.. То-очить ножи-ножницы, бри-итвы править!..
Навстречу мне по переулку шел человек в замызганном сером рабочем халате, тащивший за плечами свою рабочую снасть: немудрящий станок с ножным приводом, на котором были закреплены несколько точильных кругов разного размера и разной степени зернистости. На меня пахнуло полустертыми воспоминаниями далекого детства, когда последние могикане племени точильщиков еще бродили по дворам. Тем временем человек поставил свой станок на тротуар и по двору снова разнеслось:
— То-очить ножи-ножницы, бри-итвы править!..
Из окон высовывались люди, и уже захлопали двери подъездов близлежащих домов, откуда появились нуждающиеся в услугах точильщика. Я еще только брался за ручку двери своего подъезда, когда раскрученный ногой мастерового точильный круг пустил первый сноп искр. Поскольку умения обращаться с абразивным бруском меня никто не лишал, а за время пребывания в этой реальности и с ремнем для правки бритвы успелось наловчиться, в сторонних услугах нужды не было и можно было спокойно идти домой, к жене и сыну.
Полюбовавшись, как маленький Лёнька прильнул к налитой молоком груди и довольно зачмокал, я поцеловал Лиду в щеку, и только после этого достал из портфеля желтовато-сероватую книжку последнего выпуска журнала "Вестник Комакадемии" со своей статьей. Эта статья выпила у меня немало крови. Хотя ее основные идеи не представляли для меня чего-то нового, их обоснование ссылками на источники стоило огромного времени и нервов. Хотя первая и вторая главы "Немецкой идеологии" уже были опубликованы на немецком языке, а первая – и в переводе на русский, подготовительные рукописи 1857–1859 годов, известные под названием "GrЭndrisse", имелись только в фотокопии. А разбирать почерк Маркса, это, скажу я вам, та еще каторга!
Если бы не помощь Рязанова и его сотрудников, да унаследованное от Осецкого знание немецкого языка, вообще ничего бы не вышло. Зато теперь можно гордиться тем, что здесь мне удалось впервые ввести в научный оборот целый ряд интереснейших мыслей Маркса. Не удержавшись, вновь и вновь перечитываю вышедшие из-под моего пера строки:
Итак, важнейшие тезисы рукописей Маркса, дополняющие и раскрывающие известное нам положение о всестороннем развитии личности человека как цели коммунистического производства – превращение науки в непосредственную производительную силу, прогрессирующее вытеснение человека из непосредственного процесса материального производства и превращение свободного времени в главное мерило богатства человеческого общества.
Все эти три положения тесно связаны между собой, и позволяют яснее понять тезис Маркса из III-го тома "Капитала", что "царство свободы", т. е. свободное развитие человека начинается, собственно, по ту сторону процесса материального производства.
Когда наука не остается "мертвой фразой", когда человек в процессе производства начинает все шире применять "материально творческую и предметно воплощающуюся науку", тогда многократно возрастает производительная сила человеческого труда. Именно в этом смысле наука проявляет себя как непосредственную производительную силу. В результате такого роста производительности возрастает свободное время общества, "представляющее собой как досуг, так и время для более возвышенной деятельности". Оно "превращает того, кто им обладает, в иного субъекта, и в качестве этого иного субъекта он и вступает затем в непосредственный процесс производства". Что же меняет свободное время в человеке? Свободное время выступает как время "для того полного развития индивида, которое само, в свою очередь, как величайшая производительная сила обратно воздействует на производительную силу труда". Цепь замыкается.
При этом вытеснение человека из непосредственного процесса производства происходит не только путем сокращения времени необходимого труда. Когда обеспечен научный характер труда, человек во все меньшей степени занят непосредственным трудом, а выступает, скорее, как "контролер и регулировщик". "Теперь рабочий уже не помещает в качестве промежуточного звена между собой и объектом модифицированный предмет природы" (то есть орудие труда); "теперь в качестве промежуточного звена между собой и неорганической природой, которой рабочий овладевает, он помещает природный процесс, преобразуемый им в промышленный процесс". Тем самым труд рабочего отныне предстает "в виде деятельности, управляющей всеми силами природы". И тогда, наконец, "прекратится такой труд, при котором человек сам делает то, что он может заставить вещи делать для себя, для человека".
Такой труд, однако, не становится чем-то вроде простой забавы. "Труд не может стать игрой", предупреждает Маркс, этот "материально творческий" труд "представляет собой дьявольски серьезное дело, интенсивнейшее напряжение".
Вполне ожидаемым является вопрос: хорошо, все это очень интересно и поучительно, но какое отношение эти прогнозы Маркса о светлом будущем коммунистического общества имеют отношение к нашей действительности, где мы еще накормить-то всех досыта и обучить простой грамоте никак не можем?
Какое? Самое непосредственное!
Если уж мы решили двигаться по коммунистическому пути, то никак нельзя забывать слова Владимира Ильича о том, что, в конечном счете, самым главным для победы нового строя является повышение производительности труда. Без этого любые мечты о мировой коммуне останутся мечтами – ее нельзя основать на всеобщей скудости, ибо тогда, говоря словами Маркса, неизбежно должна будет вернуться "вся старая мерзость". Выход у нас один – тем более, при всей нашей нищете и отсталости, — найти путь к тому, чтобы обогнать капиталистический мир по уровню развития производительной силы общественного труда. И выход нам подсказывает Маркс. Свои силы следует сосредоточить на том, чтобы использовать все достижения науки для технического прогресса, делающего труд более производительным.
Это не сладенькое благопожелание. Социализм знает средство, способное удесятерить наши научные и технические силы. Разумеется, мы не можем в одночасье сделать каждого рабочего и крестьянина ученым, инженером, конструктором или агрономом. Но мы можем, во-первых, предоставить возможность каждому гражданину нашей страны учиться, овладевать знаниями. Во-вторых, мы можем объединить усилия ученых, инженеров и техников с опытом, смекалкой и скрытыми до поры талантами рядовых тружеников.
Даже в царское время рабочие подчас могли давать ценные предложения по рационализации производства, а крестьяне сочетать в своем хозяйстве опыт предков с достижениями агрономической науки. Неужели сейчас, при Советской власти, мы не сумеем дать простор пытливой энергии масс, направленной на невиданный ранее подъем техники и экономики, и поддержать эту энергию нашими научными и техническими кадрами? Если мы справимся с этой задачей, то выиграем историческое соревнование с капитализмом. А если не справимся… Нет, должны, обязаны справиться!
Необходимо немедленно поставить дело технической рационализации производства на прочную основу. Надо при каждом крупном заводе создать конструкторское бюро, развернуть сеть исследовательских институтов и проектно-конструкторских бюро по всем важнейшим направлениям техники и технологии, подкрепленных базой экспериментального производства. Надо развернуть широчайшее добровольное движение рационализаторов и изобретателей. И не на самоучек-одиночек мы будем опираться в этой организации, а на тесное сотрудничество рабочих и крестьян с инженерными и агрономическими кадрами.
Надо также всемерно наращивать выпуск наших собственных научных и технических кадров, кадров квалифицированных рабочих и крестьян, способных на своем рабочем месте освоить новейшие достижения науки и техники, и самим принять участие в этих достижениях. А начинать надо подготовку людей, для которых "материально творческая наука" является их способом жизни, еще, что называется, со школьной скамьи. Советская школа должна нам давать выпускника, не только овладевшего необходимыми знаниями, но и вооруженного пытливостью ума, способностью самостоятельно и ответственно ставить и решать реальные технические и научные задачи. И тем более такого выпускника нам должен давать советский вуз. А это значит, что в идеале каждая школа должна иметь тесную связь с производством и наукой, чтобы учащиеся в меру своих, пусть поначалу весьма скромных сил и умений, овладевали навыками научно-технического творчества и научной рационализации производства.
Автор этих строк не стесняется сказать, что он – мечтатель, но одновременно и человек сугубо практический. Уже сейчас Научно-техническое управление ВСНХ СССР и Государственный комитет по науке и технике разрабатывают программу первых конкретных шагов по развитию системы научного обеспечения совершенствования общественного производства. Мы пойдем как путем создания специальных научно-исследовательских и проектно-конструкторских организаций, так и на основе широкого общественного движения, соединяющего знания специалистов с опытом рядовых тружеников, обратив особое внимание на школу, на новое поколение строителей социализма.
Глава 19. Что происходит в Донугле?
Отпуск промелькнул, как и не бывало… Сегодня состоялось расширенное заседание коллегии Наркомпроса с участием представителей Комитета по трудовым резервам, Госкомитета по науке и технике, РВС СССР, ОГПУ СССР и ВСНХ СССР. Столь необычный состав определялся фамилией еще одного приглашенного на заседание, который в руководство ни одной из перечисленных организаций не входил – Антона Семеновича Макаренко. Что можно сказать об итогах этого дня? Отвечу сухими строками протокола, отразившего решение коллегии: