При всей неблагожелательной атмосфере вокруг системы Макаренко, которая начала формироваться уже и в Москве, работу с колониями, передаваемыми пот патронаж РККА и ОГПУ, Антону Семеновичу все же уступили. Особо враждебных настроений пока не было, поэтому военному ведомству и чекистам пошли навстречу. Тем более что и Крупская, авторитет которой все-таки оставался весьма высоким, после посещения колонии имени Горького если и не была настроена совсем благожелательно, то уже не принимала Макаренко в штыки.

Конечно, шесть детских колоний в масштабе страны – совсем немного. Но лиха беда начало. Если Антону Семеновичу удастся продемонстрировать убедительные результаты, да еще и РККА с ОГПУ будут довольны экспериментом, то лет через пять-шесть он завоюет неплохой плацдарм для развития успеха. Сам Макаренко был отчасти доволен, но притом и встревожен:

— Боюсь, опутают меня по рукам и ногам, шагу не дадут ступить без согласований, — поделился он со мной своими сомнениями по окончании заседания.

— Бросьте, — постарался ободрить я его, — ни военное ведомство, ни чекисты лезть в вашу педагогику не будут. Конечно, утрясти уставы колоний с Наркомпросом будет не просто. Но на мою поддержку можете рассчитывать.

Состоявшийся в начале августа Объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) одобрил основные положения пятилетнего плана социалистической реконструкции народного хозяйства, представленные председателем Госплана Г. М. Кржижановским, и постановил вынести их на утверждение XV съезда ВКП(б). Однако страсти там кипели нешуточные. "Левые" снова завели шарманку насчет недооценки кулацкой опасности, на что с резкой отповедью выступил Рыков. Проект Госплана подвергся так же нападкам за недооценку перспектив развертывания промышленности – "левые" требовали более высоких темпов, заявляя, что Кржижановский равняется на "узкие места" в народном хозяйстве, вместо того, чтобы ставить задачу их решительного преодоления.

Против этих обвинений отбивались втроем – Кржижановский, Дзержинский, и ваш покорный слуга. К нам присоединился и Бухарин.

Мне от "левых" особо досталось за формулировку, которую я протащил в Госплановские тезисы: "Отказываясь от идущего вразрез с марксизмом стремления немедленно обобществить все мелкое и мельчайшее частное производство, что может дать лишь чисто формальные результаты, пятилетний план делает упор на укрепление социалистических начал государственного и кооперативного секторов и на подъем их эффективности. Именно это является единственной основой для реального утверждения экономических преимуществ обобществленного хозяйства".

Чувствовалось, что такая формулировка не очень-то по душе многим членам ЦК, и не только оппозиционерам. Однако, очевидно, именно в пику оппозиции все их поправки к этой формуле большинство Пленума дружно провалило при голосовании.

Но гораздо больше, чем охранение этой формулировки, меня обрадовало решение Пленума, путь с некоторым запозданием, но все-таки одобрившего мое предложение, которое я пробивал еще с ранней весны. Идея моя была проста – чтобы немного ослабить отток хлеба на частный рынок, не блокируя частную торговлю, провести две взаимосвязанных меры. Первая – установить сезонную премию в 15 % к цене для тех, кто продает хлеб государству и кооперации до 1 ноября 1927 года, и в этот же срок предоставлять хлебосдатчикам преимущественный доступ к товарным фондам.

Вторая идея родилась из анализа частного хлебного рынка. Почему частник может сейчас давать за хлеб в полтора раза больше государственной закупочной цены (а в моей реальности в 1928 году стал давать уже в два с половиной – три раза больше)? За счет чего он, пользуясь терминологией моего прежнего времени, "отбивает" эту цену? За счет того, что он сбывает зерно, перерабатываемое затем в муку, в основном для частной хлебопекарной и кондитерской промышленности. Цены их продукции, рассчитанной на сбыт относительно состоятельным слоям населения, достаточно высоки, чтобы закупать муку по повышенным ценам.

Значит, надо сбить этот частный спрос, и тем самым ограничить возможности частных заготовителей вздувать цены на зерно. Как? Очень просто – значительно увеличить налог на продажу булочно-кондитерских изделий, за исключением товаров массового ассортимента. Это заставит частника сократить закупки, искать зерно и муку подешевле. А некоторое уменьшение предложения тортов и сдобных булок мы пока как-нибудь переживем.

После Пленума решаю побеспокоить Дзержинского:

— Феликс Эдмундович! Среди работников Главуглепрома ходят слухи о том, что ОГПУ провело аресты среди специалистов на ряде шахт и рудоуправлений треста Донуголь. Беспокойство достигло уже довольно высокой степени. Хотелось бы внести ясность в ситуацию.