— Витя…

Убедившись, что на нее устремлен мой ответный взгляд, простенько так произносит:

— Витя, у меня, кажется, будет второй, — и легкий поворот головы в стороны ширмы, из-за которой выглядывает краешек кушетки, где спит невидимый отсюда Лёнька, уточняет, о чем речь.

Улыбаюсь. Не только самому известию, но и выбранному Лидой времени и месту, чтобы донести эту весть до меня. Да плевать, в конце-то концов! Встаю, подхожу к ней, аккуратно, но настойчиво вытаскиваю из-за стола, и принимаюсь целовать.

— Ты что, — лепечет жена, переводя дыхание, — увидят же!

А лицо у нее довольное, или скорее, умиротворенное.

— Пусть завидуют! — заявляю не без самодовольства в голосе и снова приступаю к поцелуям.

Разговор с народным комиссаром земледелия провел, не откладывая дела в долгий ящик. Зная, что он тяготеет к группе Рыкова-Томского-Бухарина, аргументировал свой замысел просто:

— Александр Петрович, если с урожаем зерновых в текущем году будет не слишком хорошо, боюсь, большинство Политбюро все же решится на чрезвычайные меры. Потребность в хлебе для снабжения растущего городского земледелия и для экспорта только возрастает, а мелкое крестьянское хозяйство в неизменном виде стабильного производства и заготовок обеспечить не может.

— Чрезвычайные меры нарушат и без того хрупкую экономическую смычку между городом и деревней! — нервно отреагировал нарком земледелия.

— Так и я о чем! Но город без хлеба оставить нельзя, а резервы мы уже проели подчистую. Если неурожай – то другого выхода не будет. Начнут конфискацию крестьянских хлебных запасов, и не посмотрят, что это лозунг левой оппозиции, который сами только что осуждали, — добиваю Смирнова.

— Я так понял, у вас есть какие-то предложения? — сверкнул глазами Александр Петрович.

— Есть, — и вкратце излагаю наркому свой замысел.

— Это все слова, — кривится Смирнов. — Тут расчет нужен: сколько потребуется на это людей, какие именно специалисты нужны, как обеспечить предлагаемые меры техникой и инвентарем…

— Александр Петрович! — надо хвататься за последнюю фразу, и тогда можно получить желаемое. — Давайте-ка вы мне прямо сейчас напишете письмо от Наркомзема РСФСР за своей подписью с просьбой указанные расчеты подготовить. Я на этом основании и своих специалистов привлеку, и ваших смогу использовать. Мы в кратчайшие сроки такие расчеты проделаем, и тогда можно будет решать – реальна ли эта затея, и стоит ли пробивать ее наверху.

Через несколько минут у меня в руках оказывается короткое письмо на официальном бланке, с подписью наркома и печатью Наркомата земледелия. И дело завертелось…

Готовая программа, сляпанная с огромным напряжением сил, на скорую руку, уже к концу февраля, поражала своими масштабами. Я даже засомневался – потянет ли Советская республика этакий замах в сроки, остающиеся до весеннего сева? Фактически мы с сотрудниками создали прожект, долженствующий серьезно сдвинуть с места буксующее производство зерновых в стране. И не с кондачка – все наши идеи были подкреплены расчетами и организационными мероприятиями.

Но расчеты – расчетами, а я и о политической стороне не забыл. О смычке города с деревней наша пропаганда уже который год через два слова на третье поминает. Ну, так вот, будет вам смычка! Во всей ее красе и наглядности.

В программе предлагалось широкое развертывание добровольного движения "Город – селу". Направления этого движения были весьма разнообразны. Селяне смотрят на горожан, как на дармоедов, которые горазды только крестьянский хлебушек, в поте лица взращенный, лопать? А мы им пошлем добровольческие бригады горожан на сезонные работы – пахоту, посевную, сенокос, прополку, уборку. Ведь в наших краях действительно, день год кормит, и надо буквально жилы рвать, чтобы вовремя полевые работы провести. Так что подспорье из города лишним не будет, особенно на уборочной, когда каждый лишний день – это лишние потери.

Разумеется, проблем с этими бригадами надо было решить немало. Обустройство на местах, организация питания, снабжение инвентарем, отбор в бригады только тех, кто не понаслышке знаком с крестьянским трудом… Эту помощь предполагалось ориентировать в основном на уборку, как зерновых, так и технических культур.

Другое направление – развертывание социалистического соревнования в промышленности, в торговле и на транспорте, за обеспечение дополнительного производства и поставок селу необходимых товаров. А деревне много что было нужно. В первую очередь, средства производства: трактора, керосин, сельхозмашины, инвентарь, удобрения, комбикорма, сортовое зерно и породный скот. Для строительства – лесоматериалы, инструмент, кровельные и скобяные товары, москательные товары, стекло. Жаловались селяне и на нехватку обычных потребительских товаров – ситца, обуви, посуды, керосиновых ламп, керосинок, примусов, керосина для бытовых нужд, да и про пищу духовную, то есть книги, газеты, журналы, тоже забывать не следовало.

Не забыли вписать и такую, казалось бы, мелочь: выделить для передовиков сельскохозяйственного производства основную массу путевок на курорты и в санатории в сезон сразу после уборочной страды и озимого сева. И оповестить об этом как можно шире.

Наиболее серьезной помощью деревне я считал целенаправленную посылку нескольких десятков тысяч человек, начиная от квалифицированных рабочих и заканчивая профессорами-агрономами. Всех этих ремонтников, механизаторов, бухгалтеров, экономистов, медиков, учителей, агрономов, ветеринаров и зоотехников предполагалось направить в коллективные хозяйства (коммуны, артели, ТОЗы, посевные товарищества, машинные товарищества…) как по добровольному набору, так и в порядке партийной мобилизации. Их надо было учесть и распределить таким образом, чтобы они смогли оказать действенную помощь в поднятии продуктивности сельского хозяйства, улучшении организации работы, налаживании экономического расчета и т. д.