— Там речка Чеба, — наконец открыл этот буратино свою страшную тайну. — Мы ее переезжали.

— Ахренеть, — вскинулся Санек. — Все в шоке! Ты, Поц, прикалываешься что ли? У нас водка остывает, а ты, блин, достопримечательности решил показать?

— Там речка, — меланхолично вытащив карту и развернув ее у меня на коленях, словно вообще не услышав вопли Коленка с заднего сиденья, спокойно продолжил наш Сусанин. — Значит нам нужно сюда.

— Далеко от воды, — поморщился я. — И дороги туда нет.

— Нахрена тебе вода? — делано удивился обиженный невниманием хулиган с заднего дивана. — У нас пива полно и сок тоже взяли.

— Морду лица сполоснуть, хотя бы, — пояснил я. С Коленком иначе нельзя. Он у нас самый молодой. Брякнешь чего-нибудь, что может быть воспринято как скрытое оскорбление, он огнем вспыхивает, бультерьером кидается. А бить своих нехорошо. Поэтому, я лично, предпочитал в скользких случаях объяснять младшему бандиту все неясности и непонятности.

— Андрюх, — не слишком уверенно, вдруг попросил Миша. — Глянь, че там? Я там проеду?

— Мишаня, ты заболел? — забеспокоился Санек.

— Сыро, — пожал плечами мореман. — Камни мокрые, а нам вверх надо. Начнем катиться — хрен остановишь. Хочешь так сдохнуть, Санек?

— Ну тебя, — перекрестился бугай. — Я лучше с Андрюхой пойду.

Вышли. И сразу почувствовали висящую в воздухе влагу. Не дождь, не туман, а что-то менее плотное. Сырость. Коротенькая еще, весенняя трава в серых жемчужинах капель. Темные, тускло блестящие камни. И запахи. Пряный хвойный, смешанный с бьющей в нос вонью сырой земли. И еще — сладковатый оттенок каких-то розовеньких цветов и свежих, только-только распустившихся, листьев на кустах.

— Курорт, блин, — прорычал Санек. — Мать его…

Кого именно мать мой боевой товарищ не уточнил. Вполне могло оказаться, что и Алтая. Или, как вариант, нашего водилы, чья наблюдательность привела полный состав бригады в это неуютное место.

Чирок медленно, иногда взрыкивая мотором, полз следом. Пока никаких особенных препятствий для относительно высокого "проходимца" на пути не попадалось. Шли, нет-нет да передергивая плечами от лезущей за шиворот промозглой сырости. К счастью — не долго.

— Все, — крикнул Поц, приоткрыв стекло. — Можно и тут встать. Крест вон там.

Минутой спустя, мореман, заглушив двигатель, и подложив под скаты пару солидных валунов, присоединился к нам. Конечно же, с картой в руках.

— Вверх, — махнул он рукой и оскалил крупные, натурально конские, зубы. — Тут близко должно быть.

— Смотри, моряк, — криво ухмыльнулся Коленок и закурил. — Никто тебя за язык не тянул.

— Зуб, на, — не понял шутки Поц. — Если древняя баба че-кого и зарыла, так это должно быть здесь. Карты не врут.

— По пивасику? — вдруг, ни с того ни с сего возбудился Саня. — А, Андрюх? Раз приехали?

— Холодно, — который уже раз дернул плечами я.

— Тогда — водочки? — пуще прежнего обрадовался тот. — Пописят!?

— Можно, — качнул мордой конь.

— Соображай, — разрешил я. Мне и самому так сказать на сухую по здешним "достопримечательностям" лазать не улыбалось. Ну и надежда была, что старое народное средство уймет наконец давящее на душу предчувствие, что зря мы сюда заявились.

Вот что в "чирке" мне нравилось — его ровный и плоский капот. Настолько мало покатый, что пластиковые стаканчики и вскрытая банка с огурцами и не думали укатываться. Рядом хватило места и наломанному кусками хлебу, и пакету с сосисками — их много, должно было хватить и на жарку.

— Давай тост, Ганс, — ладонь у Поца огромная. Маленький стаканчик скрылся в ней целиком. Мореман вообще редко называл меня по кликухе. Только когда сильно волновался.

— Ну, — поднял и я емкость со святой жидкостью. — Чтоб у нас все было, и нам за это ничего не было!

— Гы-гы, — плюнув от возбуждения крошками, заржал Санек. — В тему задвинул!

— Слышь, командир, — вернув пластик капоту джипа, и хрустнув огурцом, поинтересовался Поц. — А если мы клад выроем, типа государство может его у нас отобрать? Типа там двадцать пять процентов нам, остальное типа стране?!

— Сколько у государства не воруй — своего все равно не вернешь, — отвлекся на минутку от подсчета "бульков" взявшийся разливать по второй Коленок. И снова чужими словами. Я его с детсадовских времен знаю. Сам бы он до такой глубокой мысли бы ни за что не догадался.