А алтаец меня удивил. Не стал он проситься. Он пусть и алкоголик со стажем, но далеко не идиот. Прикинул что к чему и разговор совсем о другом начал. Как ни странно — о лошадях. Говорит, мол, если мы намерены здесь сельским хозяйством заниматься, то очень нам пригодятся эти замечательные животные. И что он вовсе не сочинял и не выдумывал, когда рассказывал о том, что его кобыла тут фурор произвела. Он сам туземных коняжек еще не видел, но купцы рассказывали, что дескать они тут гораздо меньше и слабее.

Но и предлагать закупить еще несколько лошадок и жеребца для разведения Васька тоже не стал. Объяснил, что дело это не простое, требующее определенных знаний и изрядного трудолюбия, чем ни сам алтаец, ни кто-либо из нас не обладает. Однако, был у Мундусова на Алтае хороший знакомец. Фермер. Русский немец по фамилии Эмберг и по имени Дмитрий. Совершенно угорелый по четвероногому средству передвижения человек. У него вся родня давным-давно уже в Фатерлянд свалила, а он уперся. Типа, в Германии с целой толпой коней никому нафиг не нужен, а без своих разлюбезных коней он не поедет. Так и остался. И жену себе такую же где-то нашел. Живут у черта на рогах, лошадей разводят и продают. Только, будто бы, жаловался этот коневод Ваське, что давят его там. Земли под выпасы и сенокосы не дают. Заливные луга по берегам Катуни под дома отдыха и пансионаты пораспродали, а налоги не забывают каждый квартал требовать.

Короче, написал наш толмач своему дружбану письмо и мне передал. Чтоб я, значит, его там, в нашем мире, в конверт положил и отправил. Естественно я эту Васькину писанину прочитал. Мало ли… Но ничего порочащего честное имя алтайского прохиндея не нашел, чему и был рад. Потому как земли у нас на острове полно, и лошади действительно дело отличное.

И так меня этот случай впечатлил, что на следующий день я, в ожидании вызванных на совещание подчиненных, принялся составлять список потенциальных источников для приобретения будущих граждан нашего княжества. Припомнил все разговоры и оговорки, прикинул возможности и риски. И в итоге вывел на бумаге всего несколько строк.

Фермеры. О них, не всплыви Васька со своим угорелым немчином, я бы и не подумал. А ведь среди них действительно много недовольных вялой политикой государства. Обещано то было много. И дешевые кредиты, и помощь с ГСМ, и человеческие цены на продукцию. А что в итоге? Я лично был знаком с десятком хлеборобов и животноводов, большая часть техники и механизмов у которых были в залоге под кредиты. И погашение или, ясен день, не погашение процентов зависело от урожая. Страшную тайну мне один из фермеров открыл. Оказывается, им куда выгоднее если на полях вырастит в половину меньше, чем даже чуточку больше, чем обычно. Плохой урожай — это высокая цена и низкие расходы на уборку, сушку и хранение. А что хлеб в магазинах подорожает, так городские и так в разы больше деревенских зарабатывают. Чай не обеднеют.

Это я к тому, что наверняка среди сотни земледельцев найдется пяток, кто уже сейчас стонет под гнетом банков, и готов свалить хоть к Дьяволу в Ад, те то что в иной мир. Оставалось только продумать то, каким образом завлечь этих людей и одновременно не спалить портал перед властями.

Казаки. Сам ни с одним из тех, кто пошил себе штаны с лампасами и опоясался портупеей не знаком. Как-то не интересны они мне прежде были. И их сборища были у меня где-то между толкиенистскими игрищами и кострами до волхвами родноверцев. Пусть уж, думал я, лучше чубами трясут, чем по подвалам по вене баянами тыкают.

Но то, что люди это активные, неспокойные даже — это я слышал. И им идея переселения в вольный мир может прийтись по сердцу. Любаня у нас хвасталась, что и сама из дальневосточных казаков. Так ей и карты в руки. Нехай, бляха от ремня, окучивает дальнюю родню.

Выживальщики. Тоже новая тема. Я и думать не думал, что найдутся люди всерьез готовящиеся к Большому Песцу. Но раз они-таки есть, и их достаточно много, почему бы не предъявить им мир, где то, к чему они только готовятся, уже хрен знает сколько столетий назад уже произошло? Никитос у меня по Интернету шарится легче, чем Поц в своих ненаглядных моторах. Поручить ему проникнуть в выживальскую… или выживальческую? Гм… Короче, пробраться в их компанию и начать потихоньку соблазнять. Там пару слов, тут оговорился. Глядишь и потянутся к нам люди…

Узбеки. Ну с этими все просто. Грузим в автобус, колем снотворное, и просыпаются гастарбайтеры уже пятьсот лет спустя. Думаю, человек пятьдесят для возведения на сопке всего что нам нужно будет вполне достаточно. Ну и десяток из них потом оставим в новом мире. Остальных — автобус, укол, домой. И бояться, что эта толпа, вернувшись станет болтать что попало, не стоит. Ну были на тропическом острове. Строили что-то. Потом вернулись. Там, за Подковой, жить их поселить отдельным поселком, и с охраной, чтоб не бродили где попало. И не совали нос в то, что не следует.

Вояки. Леху из армии попросили, когда в штабах решили что мичманы — и не солдаты и не офицеры — современной России не нужны. Типа, основой теперь будут грамотные сержанты, как в забугорье. И пошли на пенсию тысячи военных профессионалов, ничего кроме как служить не умеющие, и жизни за воротами военных городков не знающие. Часть рано или поздно сопьется и сдохнет в канаве. Кто-то окажется среди братвы. Иные попробуют пролезть в полицию или осядут в ЧОПах. Но все, каждый по отдельности и все вместе, будут тосковать по армейской жизни.