— Ну? — нетерпеливо спросил Лёшка.

— Очень просто. А все люди рождались с бессмертной душой, и когда они умирали, умирало только их тело, а душа продолжала жить. Вот потому-то русалочке и хотелось тоже стать такой как люди, чтобы получить душу, которая может жить вечно.

— Без тела, сама по себе? — заинтересовался Сашка.

— Да, без тела, — подтвердила я.

— Это по сказке? — спросил Сашка.

— Про Русалочку, Андерсен сам придумал, а про душу, — нет. По жизни тоже так.

— Про душу он не придумал? — спросил Сашка с энтузиазмом.

Я почувствовала, что тема их, что называется, всерьёз зацепила, ну а мне и подавно, уже давным-давно так легко ни с кем не говорилось.

— Ещё расскажите, — потребовал Сашка.

— Пожалуйста, — согласилась я. — Вот, например, если ты обо что-то ударился, у тебя что болит, душа или тело? На чём у тебя тогда синяк появляется — на душе или теле?

— Конечно, на теле, — не задумываясь, сказал Сашка, — душу же вообще не видно.

Лёшка молча, внимательно слушал.

— А когда ты переживаешь за маму, если она что-то не так делает, а ты не можешь её удержать от этого, — что у тебя болит тогда? Ну, какая именно часть тела переживает? Колени или, может быть, руки, или плечи? Можешь ли ты снять эту боль, намазав больное место йодом или завязав бинтом?

— Нет, конечно! Как колени то могут переживать, если мать пьёт? Это же вообще, другое совсем! — с жаром сказал Сашка.

— Правильно, значит это у тебя не тело, а душа болит. Согласен?

— Ясно, согласен, — на секунду задумавшись, сказал Сашка.

— В общем, ребята, по настоящему, — в сказке, а не фильме, — Русалочка, умирая, не исчезает совсем и не превращается в морскую пену. В настоящей сказке за свою жертвенную любовь она получает награду. Её принимают к себе прекрасные воздушные создания, феи, и забирают в заоблачный мир, где её ждёт счастье.

Я посмотрела на мальчишек, они всё также, внимательно, слушали меня. Вдруг я вспомнила, что истории про любовь и фей должны больше нравиться девочкам!.. Но, к моей радости, неожиданное появление фей в сказке, не очень разочаровало ребят.

— Да, — вздохнул Сашка, — это совсем другое дело!

— Его бабушка тоже так говорит, — сказал Лёшка.

— О Русалочке? — спросила я.

Лёшка запнулся, видимо, пытаясь подобрать правильные слова.

— Нет, о душе, — пояснил за друга Сашка, — она так же, как вы, говорит. Я думал, это она… потому что старенькая, ну, сами понимаете… я не слушал её, а сейчас… Вы это интересно, как-то… Я согласен! — твёрдо закончил свою речь Сашка.

— Ну, я вроде тоже, — сказал Лёшка, — похоже, так всё и есть, — пояснил он.

Андерсен давно уже дремал рядышком, на стуле.

Вдруг он встрепенулся и пошевелил ушами. Это он раньше нас почувствовал приближение посетителя. И, точно. Колокольчик зазвонил, и в дверь вошла средних лет женщина. Она направилась в отдел Библиотеки.

Я посмотрела на часы, — обед уже с полчаса как закончился.

— Ну, мы пошли, — сказал Сашка. Ребята поочередно потрепали кота по загривку и направились к двери.

— Зайдёте ещё? — с надеждой спросила я.

— Конечно, — пожал плечами Сашка.

— Угу, — произнёс Лёшка. Я закрыла за ребятами дверь.

Прошло уже больше половины рабочего дня, а Андерсен даже не порывался ускользнуть во двор для своих обычных прогулок.

— Молодец, — сказала я ему, — и правильно, что за ум взялся! Ведь если ребят там не окажется, кто тебя спасать-то будет?

Андерсен со скучающим видом направился к двери и уселся возле входного коврика. «Он тоже ждёт мальчишек», — подумала я. Ведь из-за ненормального добермана, ему приходится жертвовать своим любимым развлечением — беготней с детьми во дворе.

Думаю, мой бурый кот заранее почувствовал приближение детей к лавке: через несколько минут, колокольчик над входной дверью зазвенел, и на пороге появились Сашка и Лёшка. В руках у Сашки была среднего размера клетка, в которой сидело что-то подозрительно пушистое и рыжее.

Ребята бегло поздоровались и привычно направились к нашему круглому «чайному» столику. Мы с Андерсеном изумлённо следили за ними, с той разницей, что у кота при этом нервно вертелся хвост.

— Пусть она пока у вас побудет, тетя Люба, — просительным тоном сказал Сашка.