Никто из нас троих, (я имею в виду меня и ребят), не сомневался, что Андерсен отлично понимает слова «мышь», «нельзя» и «есть», — поэтому не было ничего удивительного в том, что он понял смысл нашей энергичной нотации. Важнее было другое: готов ли он принять нашу сторону?

Так или иначе, но Андерсен демонстративно отошёл от клетки и теперь с укоризной взирал на нас из своего любимого угла. Всем своим видом он показывал, что не очень высокого мнения о наших умственных способностях.

Когда ребята ушли, я, закончив необходимые дела по работе, поставила клетку с морской свинкой на самый верх стеллажа. Мысленно перекрестив клетку, — так было спокойнее, — я, как обычно, поцеловала Андерсена в прохладный коричневый нос и закрыла за собой дверь.

Два следующих дня мы с Андерсеном занимались исключительно своими собственными делами. Утром он как обычно демонстрировал свой непревзойдённый талант охотника, — причём за то время, что у нас гостила морская свинка, дохлых мышей, подпиравших дверь своими тушками, становилось всё больше. Очевидно, мой кот уже не довольствовался привычной ловлей мышей в нашей кладовке, но по мере сил работал ночным санитаром во всех близлежащих дворах. Видимо, таким образом Андерсен утешал себя после запрета прикасаться к нашей рыжей гостье. Сама же морская свинка, кажется, чувствовала себя превосходно. У неё был отменный аппетит: только успевай поворачиваться и подсыпать корм, — да и клетку убирать тоже приходилось частенько.

Сашка и Лёшка зашли и сообщили, что злая собака, кажется, исчезла, — по крайней мере, из нашего двора. По их словам, больной на всю голову доберман, основательно покусал местного бомжа, и после этого собака куда-то исчезла. Ну что ж, это было хорошей новостью: теперь интеллектуальные игры детей с котом — их совместное беганье по двору — снова могут возобновиться. И точно: лишь мельком взглянув на клетку с морской свинкой, Саша подхватил на руки Андерсена, и они втроём вылетели во двор.

В отсутствие кота в магазин зашла посетительница с девочкой лет шести. Оказалось, что девочку зовут Настя. Пока Настина мама выбирала одну из коллекций монет к юбилею Настиного дедушки, мы с девочкой ходили по просторному помещению лавки и останавливались у всех более или менее ярких предметов. Но, как только Настя заметила клетку с морской свинкой, всё остальное показалось ей неважным.

Нечего делать, пришлось поставить на стол клетку и ненадолго выпустить лохматое существо. Кстати, замочек на клетке оказался и вправду весьма слабым, просто символическим. Рыжая свинка неторопливо расхаживала по столу, постоянно натыкаясь на заботливо опекающие её руки девочки. Но свинка и не пыталась удрать: наверное, стол казался ей достаточно просторным для путешествий, огромным, словно земной шар. Между прочим, наша морская свинка даже отдаленно не напоминала тех грызунов, которые служили Андерсену в качестве десерта. Впрочем, и ловил-то он их не для удовлетворения голода: как вы, наверное, уже заметили, он никогда не ел свою добычу, а лишь повиновался прочно заложенному в нём инстинкту охотника.

Наша морская свинка выглядела намного благороднее мышей, — тут и сравнения никакого быть не могло. Она казалось самым настоящим домашним животным, — только маленьким.

В то время как Настина мама скрупулёзно изучала в нашей лавке всё, что только смогла найти, мы с Настей подробно поговорили о морской свинке, которую Настя почему-то называла Принцессой Розой. Я наивно спросила девочку:

— Почему же ты назвала её так пышно?.. Принцесса, да ещё и Роза…

Честно говоря, рыжее существо и у меня вызывало симпатию, но принцессу почему-то не напоминало. Выслушав мой вопрос, девочка ничего не ответила, а только покачала головой. Было ясно: Настя считает, что мне всё равно этого не понять.

Судя по всему, Настину маму, очень радовало, что ребёнок занят со мною, а она сама может бесстрашно потратить добрые полчаса на осмотр всякой всячины. В общем, пока мама вволю наслаждалась свободным временем, мы с Настей выяснили много разных вещей. Например, что девочка уже успела полюбить Принцессу Розу, да так сильно, что обязательно нарисует её и принесёт мне картинку. Настя также сообщила мне, что у нее обязательно будет точно такая же морская свинка, раз уж эту купить нельзя, и что звать её тоже будут Принцессой Розой. Ведь Насте просто необходимо иметь дома морскую свинку, а мама разрешит, потому что она добрая и потому что у них дома нет никаких котов.

Наконец Настина мама закончила свою экскурсию по магазину. Хотя в этот раз она и не решилась купить набор монет, желая прежде заручиться советом родственников, но кое-что она уже присмотрела и заверила меня, что обязательно зайдёт на днях и что-нибудь купит. Я только и подумала про себя: «Понятно, в кого это Настя такая разговорчивая».

Я поверила Настиной маме: пожалуй, она и вправду ещё вернётся в лавку, — ведь у нас были выставлены пять довольно редких нумизматических коллекций. К слову сказать, я тоже редко решалась покупать вещи сразу, с первого взгляда. Может, я и тугодум, но в таком случае, нас покупателей-тугодумов, большинство!

Маме Насти тоже понравилась морская свинка, и она даже пожалела, что дети купили её для какого-то неведомого нам Васи. Она подробно расспросила о режиме, рационе питания и особенностях поведения свинки. Из особенностей я отметила олимпийское спокойствие Принцессы Розы, её недетский аппетит и постоянное желание спать. Настину маму совершено растрогали эти качества, и она попросила меня записать наш телефон, на случай если мальчишки передумают отдавать животное Васе.

— Дети есть, дети! — сказала она в заключение. «Да уж, точнее не скажешь!» — думала я. Мне и самой иногда казалось, что Сашка с Лёшкой если и не передумали дарить морскую свинку, то уж точно — совершенно забыли о ней.