– То-то я смотрю, машина совсем без проката, на спидометре одни нули. А мне, значит, дали, от щедрот…

– Ну это ты зря, – обиделся механик. – Просто новые все в полицейские цвета окрашены, а комиссар сказал, что ты один поедешь. Вот и дали тебе эту, серую, чтобы ты зря не мелькал… Я ж тебе говорю, сейчас закончишь регистрацию, и будет тебе отличная машина, вот увидишь.

– Ага… Слушай, палец сейчас отвалится… Ты не мог бы чуть-чуть вместо меня постучать?

– Что ты… Нельзя. Он же сразу увидит, что это не ты стукаешь. Вон, смотри, – механик показал рукой в салон, где над лобовым стеклом на них смотрела маленькая камера.

– Вот оно что… А если ее залепить? – обрадовался Роман.

– Ну да, – хмыкнул механик и, засунув руку под рубашку, почесал грудь. – Вот ты один тут такой умный, а все вокруг дураки.

– Пробовали?

– А то.

– Понятно… Так если он такой умный, может, он видит, что я не читаю, а просто стукаю? – забеспокоился Роман. – А вдруг он меня все по новой заставит?

– Не боись, – махнул рукой механик. – Мы изготовителю в центр техподдержки звонили и все узнавали. Компьютер не имеет права решать, с какой скоростью тебе читать и под каким углом смотреть на экран. Вдруг ты читаешь очень быстро, а голову ко мне повернул, потому что у тебя косоглазие? Главное, что ты сидишь и странички листаешь…

– И на том спасибо… Фу, страница 233… Вроде все, достукал…

«Благодарим вас за то, что вы внимательно ознакомились с инструкцией, – заявил компьютер медоречивым голосом. – Теперь, для того чтобы ваш автомобиль узнавал вас и приветствовал по имени, вы можете пройти процедуру персонализации. Так же вы можете сделать это позже»…

– Позже-позже! – Роман поспешно ткнул в нужную кнопку, и компьютер наконец выдал экран рабочего режима.

– Ну вот, видишь, – механик хлопнул его по плечу, – не так уж и страшно, а?

– Прогресс, туды его… Ладно, спасибо. Машину вечером пригоню.

– Удачи. – Механик отошел к пульту. – Подожди, сейчас я ворота открою.

Ворота поднялись, впустив в гараж оранжевый закат. Роман мягко нажал педаль, и автомобиль неторопливо выехал на улицу.

Дом был старый. Когда-то он был окрашен в нежный голубой цвет, это еще было видно в некоторых местах. Но теперь краска обесцветилась и облупилась местами, отчего фасад дома напоминал облезлое лицо смертельно больного человека, давно перешагнувшего ту грань, за которой может прийти выздоровление. Окон, в которых был свет, совсем немного, как, впрочем, и в окрестных домах, и это общее запустение тяготило и вызывало отчетливую, муторную тревогу.

Роман медленно вел машину рядом с домом, выискивая нужную парадную. Вот, сюда вроде… Он остановил машину рядом с разбитым уличным фонарем и еще раз оглядел улицу. Ни одного человека. И то правда, солнце почти село… Взгляд уперся в дробовик, закрепленный в держателе. Вытащил – итальянский инерционник «Бенелли МЗ Тэктикэл». Начал передергивать цевье, и под щелканье механизма на сиденье посыпались толстобокие красные патроны. Семь штук. Вставил их обратно, перевел ружье в самозарядный режим и задумался – брать с собой или нет? Поглядел еще раз на дом, и все сомнения рассеялись, подхватил ружье и вылез из машины.

Он вошел в парадное и огляделся. На удивление, лампочка была и даже тускло светила. Было сыро и жарко, из открытой двери в подвал шел пар и тихий шипящий свист – видимо, там прорвало трубу с горячей водой… Он подошел к лифту и нажал кнопку вызова. В шахте что-то заскрежетало, зашуршало, и через минуту лифт опустился на этаж. Дверцы его начали открываться, но дернулись на полдороге и застыли, а сам лифт вдруг рывком провалился еще на пару сантиметров вниз. После этого дверцы ожили и разошлись полностью. Роман представил себя застрявшим в этом катафалке, вздохнул и направился к лестнице.

Он поднимался по этажам, осматривая номера квартир на площадках. Многие двери были незаперты, другие вообще выбиты вчистую. Он старался не поворачиваться к таким спиной. Было тихо, ни звука здесь, ни звука с улицы, только тот шум, который издавал он сам. Его шаги и дыханье. Жутковато… Поэтому, когда сверху вдруг послышался нарастающий бряцающий гул, сердце в грудной клетке подпрыгнуло и ухнуло, а потом, когда гул промчался мимо него вниз и он сообразил, что это всего лишь мусоропровод… На душе полегчало, живут, значит, здесь еще люди. Мусор выбрасывают… Он быстро пошел дальше, поднялся с четвертого на площадку между этажами и увидел со спины сгорбленную фигуру в старомодной долгополой ночной рубашке, с ведром в руках, которая поднималась на пятый этаж.

– Эй! – крикнул он в спину.

Но фигура не обернулась, подмела подолом последнюю ступеньку пролета и скрылась за лифтовой шахтой. Роман лихо одолел пролет и успел увидеть закрывающуюся дверь. Он посмотрел на номера квартир: 127, 128, 129 – та самая, в которую только что вошла женщина, она же нужная ему, – адрес вдовы убитого. Он подошел к двери и посмотрел на звонок, поднял руку, собираясь постучать, но потом взялся за дверную ручку и попробовал дернуть дверь на себя. Та поддалась легко и без скрипа. Открылся тускло освещенный светом с лестницы предбанник и теряющийся в темноте коридор. Никаких звуков в квартире слышно не было.