Готлиб с возрастающим ужасом глядел на собеседника.

– И ты никогда над этим не задумывался, Себастьян? – Корнелий перескочил на «ты». – Что, правда? А как будут использовать твоих беспокойных мертвецов, тоже не задумывался? Или ты полагал, их в почтальоны наладят?.. Браво, доктор. На конкурсе страусов ты бы занял первое место. Однако в сторону лирику, у нас есть более насущные дела. – Корнелий наклонился к Готлибу практически вплотную. – Мне нужно знать имена всех сотрудников, которые имеют отношение к практической стороне проекта. Вопрос понятен?

Готлиб глядел на Корнелия широко раскрытыми глазами.

– Послушай… те… Корнелий, это безумие…

Корнелий досадливо поморщился.

– Себастьян, я не просил вас давать оценку происходящему. Я задал вам четкий вопрос и хочу услышать четкий ответ. А если вы не захотите отвечать… – Корнелий огляделся. – Боюсь, что прапорщик Репех откусит вам нос. Репех! Продемонстрируй.

Дотоле стоявший безучастным охранник словно проснулся, наклонился к доктору и схватил его рукой за волосы, а потом широко раскрыл рот и наклонился к его лицу. Из уголка рта охранника закапала слюна. Готлиб попытался что-то сказать, но горло подвело, вышло только какое-то поперхивание. А потом он увидел глаза на лице охранника. Там был только алчный голод, и это его добило. Он понял, что этот… это… действительно откусит ему нос и уши и съест все лицо, если его не остановят, и понял также, что скажет все, что знает и чего никогда не знал, только бы эту тварь от него убрали. Он завозил руками, пытаясь отклониться, а голос пропал начисто, и потому он только мотал головой сперва справа налево, чтобы показать, что нос его трогать не нужно, а потом сверху вниз, чтобы показать, что готов все рассказать… Со стороны это выглядело как судорожное подергивание головой, и потому, наверно, его не поняли.

– Приятного аппетита, Репех, – сказал Корнелий.

Репех жарко выдохнул и с урчанием вцепился Готлибу в лицо.

– А-а-а!.. Все! Все раска-а-ажу-у-у-у! – завопил Готлиб, которому боль мгновенно вернула способность разговаривать.

Корнелий щелкнул пальцами, и охранник как выдрессированный пес, мгновенно отдернулся назад, но недалеко, и теперь так и стоял, чуть склонив голову к плечу и высматривая, куда бы вцепиться в следующий раз.

Готлиб, глотая слезы, дотронулся до тупо ноющего лица, и боль сразу подскочила вверх градусом, но, по крайней мере, нос был на месте, и даже вроде кровь не текла – рука оказалось сухой.

– Слушаю со всем вниманием, – сказал Корнелий. – И дважды подумайте, прежде чем соврать мне, любезный Себастьян, потому что… – Корнелий обернулся к дверному проему и крикнул: – Милован!

От двери зацокали подкованные ботинки, и в комнату вошел еще один солдат с нелепо свешенной набок головой, волокущий за собой тело женщины в белом халате. Он подтащил тело поближе, отпустил и встал к стене. Вместо лица у трупа было сплошное месиво, но ее без труда можно было узнать по одежде. Это была Юлия.

– Дважды подумайте, прежде чем соврать, потому что я всегда смогу вас проверить. – Корнелий кивнул на тело. – Доктор Мната перед смертью устроила нам форменную исповедь.

Готлиб зарыдал, толчками, с надрывом и глухо. Со стороны это было как рвота или сильный кашель.

– Ну, чего ждете? – Корнелий стоял у лифта и смотрел на группу жмущихся перед ним мужчин и женщин.

Это потребовало больше времени, чем он предполагал. Вытащить это стадо из капсул и камер, одеть – одежду нашли не всем, около трети в чем мать родила, – согнать сюда… Что может быть хуже толпы… Но как же они его все боятся… Может, не знают, но на уровне инстинктов – чувствуют.

– Выход там! – Он показал рукой на свет в конце длинного бетонированного туннеля. – Выбегайте и уходите к лесу. Разделитесь, так вас будет труднее искать. Здесь безлюдные земли, горы, но у вас есть шанс. Если загонят в угол – живыми лучше не давайтесь. У лабораторных кроликов жизнь незавидная. И недолгая.

Люди молча испуганно смотрели на него. Корнелий вздохнул, вытащил из-за пояса пистолет и выстрелил в потолок. По туннелю заметалось гулкое эхо. Люди повернулись и неуклюже побежали к выходу. Корнелий неторопливо пошел в том же направлении. За ним трусило тело Репеха.

Он дошел до конца туннеля, взял у Репеха бинокль, сел и стал наблюдать, как далекие уже человечки спускаются по склону и растворяются в предгорных лесах. Когда последний из них исчез из виду он присел на бетон и стал ждать.

Через шесть с половиной часов гора дрогнула и сзади, от лифтовых шахт, донесся далекий гул подземного взрыва. Туннель заходил ходуном, по потолку пошли трещины. Потом все успокоилось. Корнелий с любопытством посмотрел в глубь туннеля:

– Надо же, не рухнуло…

Еще через тридцать пять минут над горой раздался клекот, и над вершиной прошло звено военных вертолетов. Одна машина сделала разворот и зависла над входом в туннель. Корнелий приветливо помахал ей рукой.

Ему из туннеля не было видно, но он знал, что выше по склону тоже зависли вертолеты и сбросили десант, и теперь крепкие парни в камуфляже двигаются сюда.

Опушка леса внизу шевельнулась, на дорогу, ведущую к туннелю, выползли четыре приземистых танка и заворочали своими орудиями. Рассыпались из транспортеров солдаты, но наверх не пошли – оцепление.