Прежде предполагалось по возможности вести войну против одного противника, не создавая себе врагов одновременно на западе и востоке, в 1935 же году был установлен принцип одновременных независимых операций на западном и восточном фронтах. Этот принцип отличается от плана Шлиффена — сперва обороняться на восточном фронте, чтобы через Бельгию всей мощью ударить по Франции и затем уже освободившимися силами повести наступление на Востоке. Россия в другом положении: они знали, что Гитлер не только сделал декларацию о ремилитаризации, но и провозгласил антикоммунистическую политику, в связи с чем есть опасность одновременной войны на восточных и западных границах (на самом деле перевооружение и увеличение численности Красной армии стало проводиться в жизнь еще с начала 30-х годов, за два года до установления в Германии национал-социалистической диктатуры. — Б, С). В этот момент единственная сибирская железнодорожная линия абсолютно не способна будет обеспечить нужную переброску войск. Следовательно, нужна такая оперативная подготовленность, чтобы можно было одновременно вести войну сепаратно на западе и востоке. Это и есть русский принцип одновременной войны на два фронта. Это сопровождалось такими мероприятиями, как назначение офицерами солдат-первогодичников, прошедших своего рода «тест», или назначение младшими лейтенантами агрономов. В 1936 году это постепенно произведенное расширение армии было приведено в систему и был разработан план большого расширения вооружений второй очереди. Сейчас в СССР проводится в жизнь двухлетний план расширения вооружений, который, насколько я себе представляю, начали проводить с осени прошлого года или начала нынешнего года.

План должен быть полностью во всех своих частях закончен в течение двух лет, т. е. к концу 1938-го или началу 1939 года. Армия (не считая переменных территориальных частей) будет доведена до 1 800 ООО человек, число пехотных дивизий — по крайней мере до 100, кавалерийских — до 37, остальное недостаточно выяснено, но к моменту моего отъезда из Москвы, на основе тех данных, которые имелись в моем распоряжении, можно было сделать вывод, что уже завершена организация примерно 95 пехотных и 30 кавалерийских дивизий. Авиабригад должно быть 60, мотомехкор-пусов, т. е. стратегических соединений, ядром которых являются танки — около 10. Эти силы распределены на восточном и западном фронтах на основе общего принципа одновременного ведения войны на два фронта (этот абзац Сталин выделил синим карандашом. — Б. С).

Исходя из нынешней дислокации, а также из мобилизационных возможностей военного времени и т. д., можно предположить, что войска, которые будут брошены на Дальний Восток, составят от одной трети до одной четверти общей численности советской армии. Эта цифра при сопоставлении с численностью нашей армии не дает нам оснований для спокойствия.

Особенно это относится к воздушным силам. 60 авиабригад — это такая цифра, которая не допускает ни малейшего оптимизма с нашей стороны. Здесь на столе передо мной лежит таблица, в которой приведена цифра—5200 самолетов (это место в докладе Сталин отчеркнул на полях; вероятно, он поразился, что японцы достаточно точно определили боевую мощь советских ВВС. — Б. С).

Бывает часто, что количество, исчисленное нами, находящимися на аванпостах, не сходится с цифрами, которые опубликовывают в центре. Нужно будет, конечно, сверить их с данными, имеющимися в Японии, но мне кажется, что фактически самолетов несколько больше, чем 5200. Это ведь только военные перволинейные самолеты, если же прибавить к ним гражданскую авиацию и резерв второй линии, цифра будет гораздо больше. К тому же количество все время растет, и в общем можно, пожалуй, без преувеличений определить общий итог в 6000 машин. Если треть этого количества будет на восточном фронте, это составит 2000 самолетов.

Я считаю, что доктрина Араки о возможности малыми силами разгромить крупные воинские силы неприменима к операциям современных воздушных армий. При всем качественном превосходстве необходимо располагать и количеством самолетов, способным, в общем, противостоять противнику. Но вопрос о количестве самолетов — это вопрос второй очереди, между тем как то, что меня в данный момент больше всего заботит, и в отношении чего я хотел бы видеть сотрудничество всех здесь присутствующих (если я неуклюже выражаюсь, прошу полковника Касахара меня поправить) — это то обстоятельство, что мы не поспеваем за ними в отношении прогресса техники самолетостроения. Среди самолетов первой линии, которыми в настоящее время обладает Россия, есть, например, бомбардировщики, которые начали производить с осени позапрошлого года, а сегодня ими уже перевооружены все перволинейные части. Эти новые аппараты, называемые СБ, имеют максимальную скорость свыше 400 км (это место в докладе Сталин отметил на полях карандашом; возможно, его насторожила осведомленность японского дипломата, и Иосиф Виссарионович хотел понять, откуда произошла утечка информации. — Б. С).

Они сейчас активно действуют на испанском фронте и причиняют немало неприятностей германской и итальянской авиации. В Европе эти русские бомбардировщики СБ пользуются хорошей репутацией.

Далее, имеется новый образец истребителей — И-16, представляющий собой измененный американский «Боинг» со скоростью свыше 450 км в час. На первомайском параде в год моего приезда в Москву их неожиданно появилось более 50, к большому удивлению зрителей (характеристику новой модели истребителя И-16 Сталин подчеркнул; она соответствовала действительности. — Б. С).

Мне и самому впервые пришлось видеть такие самолеты, и на меня они также произвели большое впечатление. Через год, на первомайском параде прошлого года, их появилось уже 210. К этому моменту части первой линии на важнейших направлениях уже имели на вооружении самолеты И-16. В настоящее время часть передовых соединений перевооружена истребителями И-16 или же одновременно с ними выпущенным новым образцом И-15.

Я воздержусь от характеристики состояния японских военных самолетов, но хочу подчеркнуть, что количество русских самолетов в настоящий момент является предметом внимания всех держав мира и что нам нужно особенно бдительно относиться к тому факту, что они обладают возможностями производить выпуск самолетов в больших количествах. Как им удалось добиться этого? Благодаря тому, что государство делает максимальный упор на развитие авиапромышленности.

Что касается производственной мощности советской авиапромышленности, я считаю, что за прошлый год количество выпущенных самолетов в России достигло 6000. Если только половина из них — военные самолеты (в действительности, почти все выпускаемые в СССР самолеты в то время были боевыми; военно-транспортных и пассажирских самолетов советская авиапромышленность практически не выпускала, а учебно-тренировочных было в несколько раз меньше, чем боевых. — Б. С), то за год введено на вооружение 3000 самолетов новых образцов, и, следовательно, за два года вся авиация будет полностью перевооружена. Подобная производственная мощность самолетостроения поистине внушает страх. Первая моя мысль — что в связи с этим мы в Японии должны какими-то средствами добиться развития нашей авиапромышленности (цифровые данные о советской авиации, приводимые в докладе, Сталин подчеркнул. — Б. С).