— Спокойной ночи, — прошептал ей Леха и улыбнулся. Катя недовольно скривила губки и показала ему язык. Алексей покачал головой.

— Я уже попила, и меня беспокоить не надо.

Алексей и Нина вышли в пустой коридор. Медсестра остановилась, быстро обернулась, обняла Леху и моментально впилась алчными, жаждущими услады губами в его рот. Он не ожидал такого поворота событий и поэтому растерялся. Нина воспользовалась замешательством и начала целовать его губы, небритые щеки, подбородок и даже нос. Наконец девица решилась действовать руками. Ее пальцы скользнули по плечам Коновалова, его шее, груди, талии, спустились ниже, на бедра и ягодицы. Каждое прикосновение ее нежных пальцев доставляло Лехе колоссальное удовольствие. Он мгновенно возбудился. Рука девушки дотронулась до его набухшего, давно «не седланного жеребца», и красавица, оценив его мощь, размер и крепость, пришла в восторг.

— О, дорогой, я твоя… Возьми меня скорее и удовлетвори со всей силой, злостью и развратом, что в тебе сокрыты. Вонзи в меня свой роскошный меч любви и проткни им меня насквозь. Я так хочу этого.

Коновалов краем уха слушал томные причитания красавицы и думал:

«О каком это мече она говорит. Нет у меня с собой никакого меча…»

— Я вся дрожу, — страстно лепетала Нина, — трепещу и жажду, начинай скорее. — Она своими пальцами залезла ему в штаны, и от этого он испытал еще большее удовольствие. Тем временем Нина взяла руку Алексея и начала водить ею по своим упругим грудям. Наконец девица засунула его руку себе под короткую юбку и его указательный палец вонзился в ее мягкий, ароматно пахнущий, прелестный бутон. Алексей вздрогнул, когда ощутил влагу этой вожделенной, прекрасной вагины. Он испытывал наслаждение от поцелуев, ласк, от ее прикосновения и запаха ее плоти. Между тем в его мозгу происходила ужасная борьба между похотью и честью, между стремлением к разврату, присущим каждому мужчине, и высоким чувством долга и верности к давно умершей, но любимой жене. И Алексей Коновалов не был бы самим собой, если бы сдался, уступил самому себе и предал самого себя. В этой тяжелейшей борьбе со своей слабостью победил дух, воля и мораль, а похоть и разврат сдались, уступили позиции и мгновенно растворились в глубинах подсознания.

— Давай не сейчас, — произнес он, как только язык Нины освободил его рот и Алексей смог говорить.

— Как? — удивилась та. — Ты меня не хочешь? Такого не может быть, — она потрогала пальчиками его взбухший половой член. — Все меня хотят, но не всем я даю.

— Я, наверное, хочу, но и не хочу одновременно, — выдавил из себя Леха и мгновенно вспотел, как студент на экзамене по сопромату.

— Как тебя понять? — удивилась Нина, — хочу и не хочу одновременно. Меня или да, или нет….

— Не знаю, но пока давай отложим наше рандеву.

— Ну что же, — медсестра отвела руку Алексея от своей промежности, оправила юбку, поправила грудь, прическу и отошла к противоположной стене коридора, подумав: «Потерплю немного, а потом вновь пойду в атаку». — Она развернулась, вильнув бедрами, и пошла на кухню. Алексей застегнул ширинку, поправил джинсы и поплелся за ней. Он думал о том, что, может быть, допустил ошибку, отказавшись от ее любви. А может быть, и нет.

На кухне Виктор приготовил яичницу с ветчиной, помидорами и майонезом.

— Давайте быстрее, а то остынет.

— Мальчики, у меня для вас сюрприз, — негромко произнесла Нина, когда сели за стол. Она встала, открыла холодильник и достала оттуда большую бутыль французского шампанского.

— Фирменное. Муж сестренки обожает его, вот я и нашла одну в ящике. — Нина поставила ее на стол, и зеленое, охлажденное стекло на жаре моментально запотело и стало матовым. — Выпьем, сбросим нервное напряжение, а то сегодня для нас всех был трудный день.

— Я сейчас принесу бокалы, а вы пока открывайте посудину, — девушка вышла, а Алексей взял бутылку и внимательно осмотрел пробку. Затем он медленно снял фольгу, освободил проволочное ушко, и начал вращать его, распутывая металлическую веревочку. Через мгновение он зажал деревянную, с фирменной эмблемой пробку и, осторожно выпустив газ, откупорил шампанское. Он поднес горлышко к носу и принюхался, вдыхая чудный аромат отменного вина.

— Настоящее французское шампанское, а не один из многочисленных суррогатов, чем травят русский народ.

— Ты такое пил? — спросил Витя.

— Конечно, пил. Я и лучше пил и дороже. Когда по делам фирмы попадал за бугор, то питался в лучших ресторанах, ел и пил все самое лучшее, благо долларами нас обеспечивали сполна.

Вошла Нина и принесла три хрустальных фужера с ажурной резьбой по стенкам. Она поставила их на стол и произнесла:

— Разливай, Алексей.

Леха, как заправский «халдей», налил немного в свой фужер, затем в фужер Нины и только потом в деминский.

— Давайте пить, пока яичница не остыла, — предложил Демин и хотел пригубить, но Нина его остановила:

— Надо сначала произнести тост, пожелание, чокнуться, а уже потом выпить.

— Ну давайте.

Они как по команде подняли бокалы.

— За то, чтобы у вас все было хорошо, — сказала медсестра.

— Чтобы вы с дочерью добрались до Америки и операция прошла успешно, — добавил Алексей.

— И чтобы бандиты нас больше не преследовали, — закончил сам Демин.

— Пьем до дна, чтобы исполнилось, — напоследок сказала Нина и начала медленно пить шампанское. Алексей и Виктор осушили бокалы и перевели дух.

— Класс, — крякнул Витя, — вот это вино, я понимаю.

— Дорогая, выдержанная марка — сразу чувствуется, — добавил Алексей. — Ой, я за выпивкой совсем забыл, что обещал Кате принести воды или сока. Она тоже пить хочет. — Он наполнил стакан апельсиновым соком и быстро понес в спальню.

— Посмотри, Светланка спит? — вдогонку произнес Демин.

Алексей кивнул и удалился, Нина и Витя стали есть. Через пару минут вернулся довольный Леха, сел за стол, тоже набросился на яичницу и «смолотил» ее за несколько секунд. Так он хотел есть.