До праздника Дня военно-морского флота осталось три дня. Всего три дня. Марго с «командой» с ног сбивалась. Владивосток гудел. Шутка ли, конкурс – такой конкурс! – близился к завершению. И не с привычными грамотами и дешёвым переходящим кубком в финале, а с солидным денежным призом, славой, и личной благодарностью командующего. К тому же, на кораблях в открытую уже поговаривали: «Наверное и Сам Верховный из Москвы прилетит. А как же! Ему же тоже наверное интересно посмотреть на нас. А почему нет? Такое дело! Руку пожать, приз вручить, слова какие хорошие сказать, ободрить… проигравших. Нужно? Нужно. Приедет, нет?!» «Приедет. Самолёт президентский есть, керосин тоже, дела… А дела государственные и в самолёте решать можно. У него же целая команда с собой этих… рук, пусть не спят, действуют». Судачили. Всего три дня осталось, всего. Даже командующий Тихоокеанским флотом «накалился», адмирал в жюри сидел, страсти подогревал. Ему даже домой звонили, как там и что… Жёны в основном командиров звонили, тёщи, женщины. Он усмехался, отделывался шуткой, иным грозил… Сам он из командиров эсминцев в адмиралы вышел, душой к ним склонен был, на своих любимцев сильно надеялся. Но должность требовала от адмирала полной беспристрастности, он и терпел, хотя сердце на части разрывалось, так уж хотелось, чтобы победителем был кто-нибудь с эсминца… Такой красавец… Хотя и другие корабли тоже, извините, тот ещё подарок… врагу, конечно.

К финалу претендентов набралось пятнадцать человек. По группам. Пять матросов. Пять мичманов и пять офицеров от лейтенантов до капитанов третьего ранга.

– Маня, ну ты даёшь, мы в отпаде. Такую бучу заварила. Умница. Веслом не провернуть! Гордимся тобой, сестрёнка! Город на ушах. Ё-моё, и вообще. Короче, последним конкурсом мореманов наизнанку нужно вывернуть, понимаешь, – в очередной раз предлагал очередную «новинку» Валентин Мелехов. По телефону звонил. – Пусть они в рукопашной силой померяются. Кто кого, а! Я лично за подводников болею, и мои тоже. Скажи, помощь какая нужна, ну, нет? Не отказывайся. Мы все… – Марго его отшивала.

– Валя, ещё раз в таком тоне позвонишь, я отключу телефон. Мы сами с усами. Ты забываешь, на жюри нельзя давить. Как на судей. Обойдёмся.

– Маня, сестрёнка, на тебя, понятное дело, нельзя, я знаю, а на судей… гха-гхыммм… Короче, я что звоню-то, ты не сердись, ко мне сегодня ночью пришла классная идея, вот такая! – а давай такой же конкурс проведём только с братками, а? На весь город. Ты – председатель. Я твой зам. Здорово будет. И приз подкатим нехилый… У меня даже намётки кое-какие на этот счёт есть…

– Всё, Валя, ты меня достал. Нет времени болтать, – Марго в сердцах бросала трубку. А Мелехов наоборот радовался. Потому что Маргошей гордился, своей идеей, присматривался к своим браткам, кто на что гож. Считал, что они тоже часть общества, тоже могут участвовать. Силы-то нехилые. Но моряки – да! Военные – уж точно гордость. И тайная и явная.

А Марго ждала других звонков. Из Москвы, от своего главреда. Переживала. Нервничала. Но позвонил он только один раз, ещё тогда, сразу по прилёту: «Маня, не беспокойся, приземлился благополучно, колёса круглыми оказались, при посадке не трясло. Наших нашёл, с ними всё слава Богу! Пастухов жив, здоров, Волька тоже, я с ними. Сидим, обедаем, чай пьём, за жизнь разговариваем… – Марго за этим угадывала какие-то проблемы, там, в Москве, тревожилась, но КолаНикола балагурил, забалтывал тревогу, сводил всё к шутке. – Да не переживай ты, дочка, телевизионщики как всегда всё преувеличили. Это же Москва, Мань, чего ты хочешь, сплошной сеншейсен. Так что… Короче, как там у нас, как ты, как конкурс?» Маня ответила. Но сама в Москву не звонила, знала, да и предупреждена была – мало ли когда и в какой момент её звонок может помешать. КолаНикола будет звонить сам, когда можно и нужно. А он больше не звонил. Потому и переживала.

Вторую часть её жизни занимал теперь конкурс. Правда, не всю жизнь – об этом чуть позже. В объявленный ими самими конкурс она уже вжилась, хотя первоначальная задача давно была выполнена, – ой, молодец Маргоша, её идея, – бандитов нашли и задержали, остановиться она уже теперь не могла. Конкурс нужно было продолжать, назвался груздем, как говорится… Да и не дали бы ей остановиться, ни народ ни власти… Такое дело раскачать, на весь Тихоокеанский флот! Да что флот, на весь город, на весь край, вот как!

Теперь о другой части её жизни, личной. Откроем секрет. С началом конкурса, каждый вечер ей, с курьером, кто-то начал посылать цветы. Да, цветы. Большой букет алых роз. Чуть влажных. Без целлофановой упаковки, как с грядки. Это ей? Она краснела, удивлялась, очень красивые, очень запашистые. Марго вначале стеснялась, неумело жеманничала, может быть ошибка, от кого это, перепутали адрес? Но курьер, на самом деле матрос посыльный, тоже не очень умело – откуда ему? – тоже краснея, как те цветы, убеждал, что ошибиться он не мог, потому что вот адрес, его послали, и вообще, всего доброго, до свиданья, и исчезал. До следующего вечера… Она уж было испугалась, не братки ли какие, либо олигарх местный, а то и мэр – чур, чур! – как он на пороге взял и появился, сам. Молодой, стройный, морской офицер, с одной звездой двумя просветами на погонах, с кортиком под левой рукой. Начищен, наглажен, на лице румянец, в глазах обожание и вопрос, в улыбке надежда… фуражка в руке… Тот самый, капитан третьего ранга, начальник подразделения службы береговой зенитной артиллерии войск ПВО ТОФа. Марго его вспомнила. Они с его подразделения тогда конкурс начали, вернее поиски бандитов. Он ещё чаем их хотел с сахаром угостить, уже тогда глаз с Марго не спускал, так она его поразила, а они отказались от чая и… С тех самых пор он места себе не находил, влюбился в неё, повод искал, у телевизора всегда первым был… пока не догадался установить её адрес и не нашёл местный дендрарий с розарием…

И имя у него такое тёплое, светлое, как отметила про себя Марго, Арсентий – они познакомились – а фамилия вообще удивительная, как и он сам, Касаткин. Представляете? Не Иванов какой-нибудь там или, скажем, менеджер Петров, а именно Касаткин. Настоящий морской офицер, и фамилия у него морская. Касатик-усатик, если нежно и с чувством, про себя отметила она, и внимательнее на него посмотрела… Теперь он ей вроде чем-то понравился. Почувствовала в сердце ответный толчок… Говорят стрела Купидона обоих пронзила. Может и так, скажем проще: глазами пока ещё только соединились и руками, потому что за руку поздоровались. Она на него по другому как-то теперь посмотрела, а он ещё больше в неё… Короче, с этого самого момента капитан третьего ранга Арсентий Касаткин начал за Маргошей ещё сильнее ухаживать. Опекать, оказывать знаки внимания открыто и основательно, по взрослому.

Но это личные их дела. Как и у Верки-сквознячки, кстати. У неё почти также. И цветы, и мобильный не умолкал, и автографы налево, направо… Она у Марго на связи с общественностью была, пресс-секретарём Оргкомитета конкурса «Воин Приморья», тоже «засветилась» на телеэкране. И ведь что интересно, правду люди говорят: хочешь жениться – иди на ткацкую фабрику, хочешь замуж выйти – поступай в МВД или Минобороны, а то и в ДПС ГИБДД… Верное дело. Тоже едва уже девка отбивалась от ухажёров. Целый рой-строй перед ней возник. От такого неожиданного мужского внимания она так собой похорошела, так расцвела, что тебе царевна-лебедь или, по современному, сама «Мисс Дальний Восток», вместе со всем своим Азиатско-Тихоокеанским регионом… И причёска, и платья, и фигура, и походка, и… особенно глаза и всё остальное. Нет, выбрала всё же одного, лучшего, как поняла: зам командира одного из подводных ракетных крейсеров, капитана второго ранга. Здоровяк-сибиряк, русоволосый, с пшеничными усами, улыбчивый добряк вообще, особенно когда возле своей Верочки ненаглядной был. Офицер только из-за неё с конкурсной дистанции сошёл. Да, отказался. Взял самоотвод. А ведь имел все шансы на приз. Но он для себя выбрал другой – Верочку ненаглядную. На минуту боялся её одну оставить, понимал, только спиной повернётся, «ушлые» её уведут. Таких на флоте, знал, уйма, молодых-неженатых. Нет уж, извините… только Николай Полторак, его имя и фамилия. Значит, и у неё такая будет. Была сквознячка, будет – полторачка. Но разница большая, просто огромная. Вместе они будут не «полтора», а уже две целых. А потом, глядишь, и три, потом и… А, сколько Бог даст, столько и нарожает ему детей. Уже и свадьбу наметили. Сначала в загсе, потом в церкви, новом храме.