Она потянулась и взяла его за руку.

– Не переживай. Вдруг доктор Марвин скажет что-то хорошее.

– Что ж, может, и скажет.

Впрочем, было видно, что сам он в это не верит.

Глава 20

Зак повернул ключ зажигания. Лицо его по-прежнему оставалось хмурым. Внутри салона было душно, от раскаленного асфальта поднимались волны горячего воздуха. Элизабет чувствовала, как у нее между грудей собирается пот. На ее счастье, Зак опустил стекла, джип тронулся с места, и они выкатили со стоянки на дорогу.

Элизабет бросила пристальный взгляд на его профиль. Лицо, казалось, превратилось в каменную маску.

– Отец не хотел тебя обижать, – мягко сказала она. – Ему лишь вспомнилось что-то такое, что произошло много лет назад.

– Понимаю. Только это в свою очередь заставляет вспомнить такие вещи, какие лично я предпочел бы забыть.

– Ты хочешь сказать, тюрьму?

Зак кивнул.

– Я разговариваю с ребятами, пытаюсь внушить им, что в жизни есть много хорошего, главное, сделать правильный выбор.

– Там было так плохо?

Он посмотрел на нее и перевел джип на другую полосу, чтобы пропустить вперед грузовик, который медленно катил по шоссе.

– Может, лично для меня и не очень – по сравнению с другими. Последнюю пару лет я зависал с настоящими хулиганами. К тому времени, когда меня упекли за решетку, я знал, как постоять за себя. И пока жил на ферме, научился говорить по-испански, как настоящий мексиканец. Помнится, у меня случилась драка с одним испанцем из нашего блока. Этот тип был готов прогрызть мне глотку, и все-таки я его победил. Другой парень из их банды решил, что я оказал ему великую услугу, и после этого случая меня не трогал.

Его взгляд был устремлен на дорогу, однако лицо было таким, будто он видел перед собой не полосу асфальта, а собственное прошлое.

– Зак, а что, собственно, случилось в тот вечер? Я имею в виду ту аварию.

Зак задумчиво вздохнул:

– Сказать по правде, я и сам толком не знаю. Я был так пьян и обкурен, что почти ничего не помню из того, что тогда произошло.

– Это было тем летом, когда я окончила школу, – сказала Элизабет. – Об этом случае тогда даже написали в газете.

– В тот год я зависал в «Роуд-хаусе». Публика там была крутая, и я неплохо вписался в компанию. В тот вечер я выпил с моими друзьями, вернее сказать, дружками. Мы покурили травки, словили неплохой кайф и вновь принялись хлестать алкоголь. Последнее, что я помню, как орал на брата.

– Карсон тоже был там в тот вечер?

Зак кивнул:

– Они с Джейком Бенсоном приехали за мной. Их отправил отец. Джейк в ту пору был нашим управляющим. Помню, Карсон довольно бесцеремонно велел мне сесть в машину, чтобы отвезти домой. Джейк должен был поехать следом за нами в машине Карсона. Я сказал ему, что никуда не собираюсь.

– И твой брат бросил тебя пьяного в баре?

– Я наотрез отказался ехать с ним. Был ли у него выбор?

– И как тогда ты добрался до дома, если был в стельку пьян?

– Это самая неприятная часть. Я не знаю. Обычно за мной такого не водилось. Карсон и Джейк уехали, а я вырубился прямо на стоянке. Это последнее, что мне запомнилось. То есть я смутно помню, как добрался до машины, хотя, говоря по правде, точно не знаю. Когда я пришел в себя, то оказалось, что я лежу на руле, по лбу течет кровь и три ребра сломаны. Я на всей скорости врезался в другую машину. Водитель погиб, и, судя по всему, убийцей был я.

Элизабет нахмурилась:

– Как это понимать, «судя по всему»?

Зак отвернулся.

– Как я уже сказал, сам толком не знаю. В суде я отказался признать свою вину. У меня остались смутные воспоминания, как садился в машину, но всякий раз, когда вспоминаю, как все было, честное слово, я вижу, как сажусь на заднее сиденье, а не за руль.

Элизабет бросила в его сторону недоуменный взгляд:

– Ты хочешь сказать, что не уверен в том, что вел в тот вечер машину?

– Возможно, я ошибаюсь. Не знаю.

– Но если ты все-таки ее не вел, значит, тебя отправили в тюрьму за преступление, которое ты не совершал?

Зак еще крепче сжал руль.

– Я или не я, но этот случай перевернул мою жизнь. Не попади я в тюрьму, кто знает, может, я так бы никогда и не понял, на какую скользкую дорожку встал. Одному Богу известно, что могло бы случиться со мной. Разумеется, первый год в тюрьме такие мысли меня еще не посещали.

Элизабет окинула пристальным взглядом красивый мужской профиль.

– Но если ты не вел машину в тот вечер, кто, по-твоему, мог сидеть за рулем?