Дэвид не сводил с нее взгляда, пытаясь понять ее реакцию.

— Но ты же католичка, — напомнил он ей.

— Я в курсе, — кивнула она.

— И что, тебя это, ну, в общем, не беспокоит?

Она окинула его взглядом и, пожалев, что не может сжать его милое лицо в ладонях, сказала:

— Должна признаться, это не то, чего бы я хотела, но для меня куда важнее, что ты здоров, счастлив и что в душе у тебя есть та добродетель, которая, знаю, обязательно отнесет тебя на Небеса.

Дэвид поморщился.

— Интересно, почему у меня такое чувство, будто сейчас вырастут крылья и я воспарю в лазурь небес? — пошутил он.

Миссис А. засмеялась.

— Ты ужасно непочтителен, — заметила она, — но я так рада тебя видеть, что не стану обращать внимания. Однако попрошу позволить мне сообщить эти новости твоему отцу.

— О, всегда пожалуйста, — великодушно ответил Дэвид. — Между прочим, Нанетт и Диана в курсе, и они не переживают.

— Это хорошо, — сказала она, подозревая, что ее дочери не будут переживать, что бы их братик ни натворил: они слишком сильно его любят.

— Что ж, — заметил он, отворачиваясь и глядя в окно, — значит, день открытия второго фронта, наконец, наступил. Я так понимаю, ты сегодня еще не говорила с Никки?

Миссис А. покачала головой.

— Когда я ушла, было еще слишком рано, но у нее сегодня много дел, и я уверена, что она уже проснулась.

— Как ты думаешь, мне стоит ей позвонить?

— Думаю, пока будет достаточно, если ты отправишь ей СМС и сообщишь, что приехал.

Он уставился на телефон, представляя Никки и Спенса в доме, который они все вместе снимали в Бристоле и где они все еще живут, хотя прошло уже много недель после того, как они должны были переехать в Лондон.

— Ее родители остались у нее на ночь? — спросил он.

— Они пробыли там всю неделю, так что, думаю, да, остались.

Выражение лица Дэвида мгновенно помрачнело.

— Должно быть, это их самый страшный кошмар, — заметил он.

— Да, конечно, — согласилась миссис А., — но думаю, настоящий кошмар начнется сегодня, когда присяжные вынесут вердикт.

Полностью с ней согласившись, Дэвид закрыл глаза и обратился к Богу с молчаливой молитвой о том, чтобы все прошло так, как надо, поскольку в противном случае он даже подумать не смел о том, что будет дальше.

— А, вот ты где, — сказала Никки, обнаружив отца в гостиной, уже в пальто. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Хотя его лицо было пожелтевшим и измученным, а взгляд в последнее время часто становился затуманенным, он, похоже, уже взял себя в руки после приступа беспокойства, длившегося всю ночь.

— Я буду рад, когда сегодняшний день закончится, — признался он.

Утешительно сжав ему руку, она сдержала собственную нервозность и вышла в холл, где Спенс помогал ее матери надевать пальто.

— Когда должно приехать такси? — спросила она, снимая с вешалки верхнюю одежду.

— В девять, — ответил он. — Адвокаты хотят, чтобы мы были на месте в половине десятого.

Хотя Никки уже знала это, она кивнула и надела синий двубортный пиджак, принадлежавший ее матери. Он был элегантным и сдержанным, а они все согласились, что именно такое впечатление должны производить в течение этой решающей недели.

Цвет лица Адель и темные круги под глазами демонстрировали, как ужасно она спала последние несколько ночей.

— Спасибо, — прошептала она Спенсу, когда он передал ей шарф. За последние несколько недель они стали удивительно близки, и, хотя никто об этом не говорил, Никки знала, что симпатия и уважение ее матери по отношению к Спенсу увеличивались день ото дня — благодаря его преданности и поддержке.

— Все будет хорошо, — уверенно заявила Никки, когда отец присоединился к ним. — Я обещаю, все будет хорошо.

Отец посмотрел на нее, и по его взгляду Никки поняла, с каким трудом он держится. Она почти не могла вынести этого.

— Если все пойдет не так…

— Все пройдет нормально, — твердо перебила она его. — Должно пройти. — И, повернувшись к матери, она обняла ее.

Хотя в обычной ситуации Адель отвечала на объятие лишь пару секунд, этим утром она так вцепилась в Никки, что той в результате пришлось рассмеяться, чтобы не заплакать.

— Это, должно быть, такси, — сказала она, когда снаружи раздался сигнал автомобиля.

Всю неделю Спенс возил их в суд и обратно на четырехлетней «Фиесте» Адели — «Мерседес» давно продали, чтобы оплатить судебные издержки, — но вчера вечером они решили, что сегодня никто из них не должен садиться за руль. Хотя в кошельке оставалось немного, этого хватит на оплату нескольких такси, и даже останется на праздничный ужин, если вдруг, каким-то чудом, все разрешится в их пользу.