Позже я узнал, как капитан "Дерзкого" полчаса выписывал фигуры высшего пилотажа, уклоняясь от лучей крейсера. Трижды крейсеру удавалось сбить щиты и зацепить эсминец. Но несмотря, ни на, что корабль продержался до подхода подкреплений.

ТАКР "Гром", с кораблями сопровождения, дежурил в гиперпространстве на случай непредвиденных обстоятельств и вошел в систему, как только получил сигнал бедствия с "Решительного". В результате короткого и жестокого боя пиратский крейсер был уничтожен, а на астероид направлен десант.

У пленных пиратов узнали, что целью рейда был захват пленных, но кому и для чего этого было нужно, они не знали — слишком мелкие сошки.

Через несколько дней командование настояло на том, чтобы я дал интервью журналистам, решившим написать о вероломном нападении шранов. Я рассказал, как все было, но у одного журналиста оказался чересчур буйный полет фантазии и он сочинил рассказ о том, как одинокий пограничник уничтожает в бою роту шранов. И не важно, что у шранов рот нет, есть десятки, сотни и так далее. Не важно, что рядом со мной сражались и умирали мои друзья и сослуживцы, большинство из которых более достойны рассказов о себе, чем я. Важным для этого гада была сенсация и громкий резонанс. К сожалению так и получилось. Именно его статья стала самой известной. Этот писака решил развить успех и взять у меня еще одно интервью. К сожалению, меня слишком быстро оттащили. Я успел сломать ему только челюсть и пару ребер.

В результате мне официально влепили выговор, неофициально — выразили поддержку и одобрение. Журналюгу быстренько отправили в гипсе домой, официально извинившись и пообещав принять меры, а неофициально предупредили, чтоб он здесь больше не появлялся и статейки о военных не писал, поскольку его писанина очень многим не понравилась.

— Вот такая история об астероиде ТХ-41 — закончил я свой рассказ.

— Грустная история.

— Да, не веселая, но есть истории и похуже.

— И с тех пор ты так здорово дерешься? — не удержался Артем.

— Нет, тогда я научился входить в боевой транс. Это стало своеобразным прорывом в обучении, и за год я достиг своего нынешнего уровня.

— А нас научишь?

— Не успею. За неделю результата не будет, а тут вас и так этому будут обучать. Так что не вижу смысла.

И мы продолжили тренировку.

Оставшаяся неделя пролетела незаметно и первого сентября начались занятия. Все началось с того, что, в конце августа, на голоком каждому сбросили сообщение, в какую аудиторию ему следует явиться утром первого сентября. Нам всем нужно было идти в одно и то же место. Добравшись туда, мы обнаружили обычную лекционную аудиторию, в которой уже находилось человек пятьдесят. До начала занятий подошло еще человек сорок. В целом нас в аудитории набралось около девяноста.

Прозвенел звонок и почти сразу в лекционку зашел наш старый знакомый капитан второго ранга Александр Ефименко. Не став тянуть кота за хвост он в двух словах поздравил нас с началом учебного года и сообщил, что в данной аудитории собраны бойцы, показавшие лучшие результаты на вступительных экзаменах. Все мы объединены в отдельную роту специального назначения, куратором которой назначен он лично. Обучение у бойцов роты будет на порядок интенсивнее, чем у других, поэтому тех, кто не согласен с выбором командования пусть лучше сейчас покинет аудиторию и перейдет в состав обычной роты. После этих слов он обвел взглядом аудиторию. Ни один человек не двинулся. Неудивительно. В состав специальной роты попасть очень сложно, а вот вылететь легче легкого.

Убедившись, что все его правильно поняли, Ефименко разбил нас на пять групп по восемнадцать человек в каждой. Группа в свою очередь состояла из трех отделений по шесть человек. В каждом отделении было по псионику — некислое соотношение, двенадцать псиоников на роту, в обычной роте не больше четырех. Я попал в одну группу с Сергеем и Артемом, похоже, капдва приложил свою руку. Командиром группы назначили Сергея, а меня его заместителем, главный корабельный старшина как ни как.

После оглашения состава групп и командиров Ефименко объявил, что у нас есть месяц на психологическую притирку, когда можно будет перейти из одной группы в другую. По окончании срока группы переформировываться не будут. И выполнять задания, в том числе и боевые, придется утвержденным составом. В общем, рекомендовал с этим делом не затягивать.

Ну, а после вводной лекции начались занятия. Нагрузили нас сразу по-полной: боевка, стрельбы, тактика, стратегия, изучение разнообразных видов вооружения и боевых машин, как наших, так и вероятных противников, языки. Занятия в аудиториях чередовались с занятиями на местности. Действовать приходилось по разному — то всей ротой отрабатываем штурм позиций противника, то одни защищают позицию другие штурмуют, то одной группе нужно добраться из точки А в точку Б, а другие ее ловят и так далее. Причем местность постоянно менялась, вынуждая менять тактику — то холмы, то лес, то город, то степь. Обещали вскоре в горы на неделю забросить. Даже на абордаж списанного крейсера ходили. Первые две недели из-за физических нагрузок мы с трудом добирались до комнаты в общаге, а в головах у нас что-то громко щелкало — от обилия информации. Учебный процесс пошел полным ходом.

В последнюю пятницу сентября на голоком пришло сообщение явиться после ужина в кабинет Ефименко. Никаких объяснений не прилагалось. Ну что ж надо значит надо. Разделавшись с ужином, я направился к капдва. В кабинете уже сидело трое незнакомых мне бойцов, видимо со старших курсов. Увидев меня, Ефименко обрадовался:

— Ага, вот и ты Борисов. Проходи, присаживайся.

Я не заставил себя ждать и быстренько сел на пустой стул.

— Теперь, когда все в сборе — начал капдва — можно начинать. Все здесь присутствующие, включая меня, дали согласие на участие в проекте "Игла". Настало время приступить к участию в проекте. Прошу предупредить друзей и знакомых о том, что появитесь вы не раньше чем в воскресенье вечером.